8 декабря - сказки ноября

Я - собачница с четырьмями котаме. В юности у меня была чёрная колли; с моих десяти лет до моих же двадцати трёх она учила меня собачьему языку, а я её - человеческим командам. Вместе мы проработали несколько книг по кинологии, методическое руководство по общекомандной дрессировке, плюнули хором на защитно-командную и выставки, родили шестерых щенков - всех цветов, от чёрной девочки до светло-бежевого пацана, - и гуляли по Бирюлевским прудам, а потом по Царицынским скверам, тринадцать лет каждый вечер.
Пока она остаётся моей единственной собакой.

Лет десять (уже десять?!) назад мы с Кирой hagakyre Пиратовой обсуждали породы псов - ментальные и эмоциональные особенности, характеры (насколько тут возможно вообще говорить о чём-то среднем по породе), и я показала собачье-человеческий язык жестов и реплик - "иди сюда (незнакомый)", "здравствуй", "ты хороший", "я тебя боюсь", "не наседай", "давай играть", "мы равны", "я сильнее", "сука с щенками" (последним жестом я разогнала бутовскую полудикую собачью стаю, пч была с детьми; если б в стае оказались щенные суки - то, конечно, меня б порвали; но там тусили одни собачьи подростки, так что это было несложно, ну, когда умеешь говорить на языке собачьей гопоты как на родном).
Потом Кира Пиратова завела Фрейю, австралийскую пастушью, которая выглядит как волк с пыльно-песочной шерстью, растянутый без шифта, и умна при этом как пятилетний примерно ребёнок. А я дала себе обещание: как только хотя бы одна из моих дочерей отпочкуется собственным домом - заведу щенка. Долго выбирала породу, сейчас остановилась на мини-бультерьере; впрочем, дочери не торопятся съезжать, а мои коты совершенно не будут рады воспитывать малыша.

Ещё и поэтому не завожу: несколько лет назад кошка Шейла, она же Мама Ши, она же Великий Воспитатель, с которой мы вырастили двоих моих дочерей, семнадцать её котят и двух уличных подобранцев, после появления кошечки Мышечки высказалась однозначно: эта должна стать последней, больше в стае - никаких младенцев никакого вида, всё, халас, хабиби, хватит размножаться.
Собака у меня всё равно будет когда-нибудь. Пусть сейчас у Шейлы будет спокойная уважительная старость без необходимости объяснять младенцу бультерьера про границы и учить его кошачьему языку.

Привычка говорить на собачье-человеческом со всеми встречными псами у меня сложилась ещё в Бутово. Москвичи - страшные паникёры, и ммне хотелось показывать собачникам "не все женщины с детьми боятся псов", окружающим - "собаки вменяемы и их легко понять", а своим детям, ну, дать ещё одну систему знаков.
Вика её впитала как родной язык; Даша - бессознательно научилась, хотя собак не обожает, предпочитая им котов. В Москве люди стали по большей части доброжелательнее к незнакомым псам.
Мы переехали в Болгарию.

Я думала, что здесь будет как в Чехии: все с собаками, мн.ч, и везде миски для воды, и всюду можно с псами.
Реальность оказалась иной.
Воздух пропитывало крестьянское "животное нужно для дела, и не волнует, что оно будет есть", собаковладельцев обязывали держать псов только на поводках, а встречные собаки не понимали моих знаков (и русского языка тоже).
Шли годы.
Я продолжала заигрывать со всеми псами на своём пути, используя вместо привычной системы знаков - специальный радостно-возбуждённый тон (это оказалось интернациональным) и фразу "кто такой красивый" с многократным повторением отдельных слов и растягиванием отдельных гласных.
За восемь лет люди немного изменили отношение, во всяком случае, в Варне: всё больше псов ходит рядом с непривязанными хозяевами, всё больше прохожих улыбается собакам, всё больше хозяев принимают мои комплименты псам - спокойно и с достоинством, а не с изумлением. Позавчера я обошла двух шоколадных доберманов - и была степенно расцелована обоими с разрешения хозяйки.
В общем, у меня тут за восемь лет вполне отрос коммуникатор.

И как же здорово было в Москве поболтать с незнакомыми собаками на привычном языке! Ооооо! А руки-то помнят, помнят рученьки!
Причём свой варненско-собачий пиджин я не бросила - и общалась с псами и голосом тоже.
И ловила какие-то странные невербальные сигналы от хозяев, и не могла их расшифровать, пока не проделала этот фокус в компании Даши kidka.
Мы гуляли по тёмной Москве, я восхищалась тем, как переделали старое сердце города, и, конечно же, отвешивала комплименты незнакомым собакам. И в ответ на Дашино хихиканье спросила:
- Это странно звучит, да, когда посреди разговора собеседница вдруг начинает вопить: "Кто, кто красавчик? Кто такой красивый мАААААльчик, КТООООО?!"
- Я не над этим смеюсь, - ответила Даша. - Очень видно, что ты давно не живёшь в России: тебе даже не пришло в голову, что хозяин поймёт и примет это на свой счёт. А потом поймёт правильно - и расстроится.
И вот тут _я_ наконец поняла.
И не перестала, нет :)

9 декабря - сказки ноября

Историю о том, как царь Борис открывал Экономический универ, в один присест не расскажешь. Тут надо и про почему у нас цари такие, и про образование вообще, и про Варну как летнюю столицу - так что буду потихонечку, и начну, пожалуй, с царей.

В конце 14 века Османская империя завоевала Болгарию, а в 1878 году положение поменялось.
По результатам той русско-турецкой войны, которую здесь называют Освободительной, Болгарию действительно освободили от османской власти – всю территорию от Дуная до Эгейского моря.
А потом посмотрели и передумали.

Дело в том, что за 500 лет болгары, натурально, не давали туркам ни века покоя. Я знаю минимум о трёх восстаниях в каждом столетии; а читала бы по-османски - наверняка бы больше узнала. Болгары умеют партизанить - и тут в скобках надо отметить, что начинают они с песен и легенд, которые разогревают голову и зажигают сердце; так что поэты и рассказчики здесь примерно все, а быть в Болгарии писателем - дело правильное и почётное, хотя и бесприбыльное.
И вот в 1876 году поднялось очередное восстание.
Турки его, по обыкновению, вырезали.
Слухи об этом дошли до Европы; сюда приехали два журналиста (американец и шотландец), написали секретные отчёты своим правительствам и публичные статьи для журналов, и везде честно сказали: после того, что мы увидели, спокойно спать не сможем вообще никогда, - ну и описали, как выглядят сёла через два месяца после резни.
(я читала один из отчётов. не делайте этого)
Какая. Поднялась. Волна.
Османская империя потребовала отозвать журналистов - "они настроены против нас! они нас намеренно очерняют!"
Россия немедленно вспомнила о братьях-славянах - "А давайте потесним турок с Балкан?"
Европа попыталась сделать вид, что ничего не было.
В общем, из-за двух писателей началась Освободительная война. Литература - это круто, а про одного из них, Юджина Скайлера, у меня клип есть; охрененный был дядька.

И вот в 1878 за стол переговоров сели: Российская империя - с одной стороны, а с другой - Османская и все её союзники: Англия, Франция, Германия, Австро-Венгрия. И посмотрели на карту, и решили, что им совсем не хочется иметь дело вот с этим пространством - от Дуная до Эгейского моря полные леса и горы болгарских партизан. Слишком большой получается страна.
И тогда землю от Дуная до Балканского хребта (включая Варну) назвали автономным княжеством Болгарским, а землю от Балкан до Эгейского моря объявили Восточной Румелией и отдали обратно Османской империи - как вассальное княжество. Мнения болгар никто не спросил.

На трон княжества был объявлен тендер. На тот момент у Болгарии уже было правительство - собравшееся из самых крутых писателей-учителей-торговцев-партизан и священника. Из трёх претендентов они выбрали в князья - немецкого принца, русского офицера, Александра Баттенберга.
Люблю этого мальчика нежнейше, он был оч классный. Приехал, позырил, вдохновился и загрустил одновременно: с одной стороны - это достойная работа, превращать руины Османской провинции - в европейскую страну. С другой - даже девушку на свидание не позовёшь, потому что банально некуда. Даже дворца пока нет - пока Баттенберг ехал принимать державу, офицеры быстренько перестроили бывший полицейский участок, и глава государства жил там, пока на него потолок в спальне не рухнул; тогда быстро начали ремонт и построили наконец нормальный дворец.
Но тут внезапно освободилась Восточная Румелия – и в 1885 году прислала Баттенбергу телеграмму: разрешите присоединиться к княжеству Болгарскому.
Разрешил.
За что и пострадал: внешние силы спровоцировали военный переворот, Баттенберга вынудили отречься от трона, и на болгарский престол пригласили нового царя, Фердинанда Саксен-Кобург-Готтского, австрийского принца.
А потом прогнали, потому что - не справился.

Тут в скобках надо сказать, что сейчас нет однозначного мнения по поводу Фердинанда. Он работал главой страны с 1887 по 1918 год. В 1908 году объявил Болгарию целиком и полностью независимой от Османской империи, провозгласил страну - царством, а себя - царём. Много чего классного сделал - но, но, но.
Окончательно болгары не простили ему потери житницы.
В начале двадцатого века европейские страны поняли, что Османскую империю вполне можно победить. И Болгария вместе с Румынией, Грецией, Сербией, Македонией - решили, что это удачный момент вернуть себе Балканы целиком.
1912 год - Первая Балканская война - Турция отступает.
Союзники делят между собой землю - и тут Фердинанд прокалывается первый раз. Причём винить его за это нельзя: с одной стороны, то есть изнутри, его подогревают амбиции настоящего королевского рода; снаружи он слышит невысказанный зов земли, которая в Средневековье выходила к трём морям и занимала гораааааздо большую территорию.
В общем, при дележе Балкан Фердинанд получает треть, говорит "мне мало" и нападает на вчерашних союзников.
После чего получает по носу от объединённой Балканской армии. И теряет полученное.
1915 год - начинается Первая Мировая, и тут Фердинанд прокалывается снова: объединяется с Турцией и Германией, чтобы снова приплюсовать к Болгарии побольше разных земель.

Мы знаем, что в Первой Мировой Германия не победила.
Болгария теряет право на армию. Остаётся должна гигантскую сумму денег победителям. И теряет Южную Добруджу (всё, что выше Варны вверх по карте в сторону Румынии).
А Южная Добруджа - это житница. Это зерно и подсолнечное масло.
Кто виноват?
Царь, объявивший войну.
И правительство выгоняет Фердинанда.

Он прожил отличную жизнь - много путешествовал, любил и мужчин, и женщин, написал несколько научных работ, - и до самой смерти (и после неё тоже) ему был закрыт въезд в Болгарию. Фердинанда не пустили ни на свадьбу сына, ни на крещение внука, никогда. Он просил похоронить его в любимой стране (Баттенбергу то же самое разрешили), и его тленные останки до сих пор стоят в фамильном склепе его семьи в городе Кобурге в специальном ковчеге, подготовленные к возвращению домой.
(есть гипотеза, что вернулся в виде призрака, но это совсем другая история, не уверена, что расскажу).

А, поскольку царь - работа наследственная, то на престол посадили старшего сына Фердинанда, князя Бориса Тырновского, который входит в историю как Борис Третий.
Мужчина двадцати шести лет и ста шестидесяти двух сантиметров ростом, брюнет с голубыми глазами, тихим вежливым голосом и стальным характером, получил трон страны, которая только что выставила за свои границы его семью - отца, брата и сестёр; трон страны, которая оказалась в глубоком экономическом кризисе: всем должна и потеряла житницу.
И к тому же полна болгар, которые не перестали партизанить.
Например, армия была расформирована официально - и немедленно самоорганизовалась в добровольные патрульные приграничные дружины. Военный оркестр был распущен - и объявил себя гражданским ансамблем и отправился концертировать по стране, собирая деньги для вдов и детей погибших солдат.

При таком раскладе предполагалось (правительством страны), что царь будет фигурой чисто номинальной - для красоты.
Борис Третий правда был симпатичным, и на очень красивой принцессе женился, а заодно и власть в стране к рукам прибрал - так, что ко Второй Мировой его слушались и обожали.
Полысел, правда, рано - но эпизод с Университетом застал его ещё юным.
(на сегодня, пожалуй, хватит - завтра продолжу, потому что об Университете надо отдельно)