Прогулка сегодня получилась такой, что только близким друзьям рассказывать можно, ну и ещё в дневнике чудес записать (под номером 140).
Сон же, который приснился перед - вообще никому рассказывать нельзя. Давно так не смеялась, проснувшись; после таких снов принято спрашивать, что курил автор - и отсыпьте мне этого побольше; но я правда не знаю, что унесло меня в сказку - практика ежевечерних заклинаний, длинный книжный клуб или очень много вина в присутствии духов-покровителей библиотек, читателей и хороших разговоров.
А хотелось бы знать!

О воскресной прогулке:

- Слышали, слышали, как лебедь хрюкает?
- О да. И думается мне, я слышу его голос впервые в жизни.
- А вон там в кустах тявкает лысуха.
- Болотная курочка с голубыми ногами?
- Ага.

- Какая здесь земля интересная.
- Это её коровы так изрыли.
- О, и коровы будут?
- Да! Обязательно! На последнем лугу. И мы пойдём сквозь коров!
- М-м-м-м. Самое время признаться, что я их побаиваюсь.


- Вам не холодно?
- Холодно.
- Тогда почему вы не идёте в тёплый зал?
- Возможно, здесь интереснее.


- А это что за трубы на заднем плане?
- О, это фабрика облаков. Сегодня работает на полную мощность.
- А если серьёзно?
- Серьёзно, видите, какую тонкую, но плотную облачность на небо натянули. Эксклюзив!
- Ну то есть вы не знаете?
- Ну как же не знаю, вот же, говорю: это - фабрика - облаков.
- Наверняка цемент какой-нибудь производят.



На хлебозаводе купили огромный невесомый батон, отрывали кусищи, хрустели корочкой, обжигались мякишем.
Хотелось к нему молока, или сыра, или сливочного масла, или красного вина.
В рюкзаке за спиной болталась почти полная бутылка чаю, и горячий хлеб умащивался в животе как-то очень по-доброму.


- Ну, как сходили? Людям понравилось?
- Почти всем! Только Дина ворчала вплоть до самого вокзала: ей недодали насекомых. Её не устроили ни весёлые личинки мух, ни бодрые комары. Ей нужны были жуки и бабочки.
- В такую погоду? Они же спят, и правильно делают!
- Зато на вокзале в зале ожидания Дина нашла самца пяденицы, большую меховую зимнюю бабочку. И вот тут-то наконец и Дине стало по-настоящему хорошо!


"Фоток сегодня немного, обработала быстро. Держи"
"Супер! А где та, с лысухами?"
"Отдельная не получилась, темновато было для телевика. Сейчас вырежу тебе лысух из фото с коровами".

И вырезала лысух из коров примерно за минуту.




Следующий раз на Ятату пойдём в мае - на цветущие маки пыриться и на всё остальное.
Сегодня у нас прогулка получилась совсем зимняя, и Ятата выглядела как царство лесных троллей.
Очень её люблю.

Записали с А. получасовой материал.______

- Я с тобой не спорю - ты прав. Я тебе возражаю!

Год, что ли, лежали контактные линзы в несессере - брала их с собой в путешествия, а надевать забывала. И дома тоже забывала.

День, когда я водила по центру Софии компанию украинских пенсионеров.

День как-то очень быстро прошёл, и результат сегодняшнего дня - созданный для "Точки опоры" видеоканал.

 Начали с Викой смотреть кино, а оно длиннее оказалось, чем полтора часа до поезда.
- Всё, - сказала будущая легенда болгарского и мирового кинематографа. - Я поехала, а ты досмотри без меня.
- И ты без меня досмотри, потом обменяемся впечатлениями.

Не знаю пока, как она - а я досмотрела.
ОЧЕНЬ странный фильм.
И записываю, чтобы не забыть "От нищо нещо" посмотреть на киноклубе.
Киноклуб ещё не работает, а планы уже есть :)

 Когда с другом А. смотрели офис, риэлторка спросила - на кого будем делать договор: на одного человека, на нас обоих или на юридическое лицо.

 ХОДИЛИ НА МАДАРУ

Сегодня мы с chingizid сели и выбрали.
И как же это было здорово.
У нас будет самая красивая книга на свете!

Спасибо за игру, дорогие художники.
Это щасте невыразимое.

Кое-чьих работ там нет, потому что они пришли после дедлайна (но мы всё равно взяли, потому что авторская воля сделать охуенно - несгибаема и неотменяема).
Кое-чьи вещи мы ждём, потому что художники обещали прислать вот сейчас (а кое-кто побежал в ночи, стуча пятками, сканировать только что законченную картинку).

В общем.
"Вся эта кухня" выйдет с самыми охрененными картинками на свете.

 Пили с подругами невероятное молдавское вино за сутки до его официального релиза.

Внезапно освободившимся вечером разбиралась, чо к чему.

Издавать или печатать?
Напечатать - проще: достаточно отнести файл в типографию и ответить на несколько вопросов. Мы так календари Шуйского печатаем каждый год: приходим в Паус, и ага.
Но календари - не книги, а книги - не календари, и книга выглядит по-настоящему напечатанной, когда она издана.
То есть у неё есть ISBN, баркод и копирайты, имена издательства и прочие каббалистические значки мелким шрифтом.
То есть вроде бы нужно издательство.
Да?

А я не обожаю издательские дела с тех самых пор, когда работала редактором. Вот прям не обожаю, и всё.
Но когда речь о книге, которая будет продаваться - издавать её через издательство вроде бы логично. Бизнес уизнес и всяко таке.
Я же собираюсь собирать деньги на публикацию по подписке, а бумажные книги обменивать на донейшен. Мир вроде бы конечно же катится в пропасть, но мы прям здесь и сейчас создаём ненужные для выживания, избыточные штуки, и собираем пожертвования не на тёплые носки, а на книжки, книжный клуб и путешествия.
(на тёплые носки мы жертвуем сами, и это вообще отдельная тема - круговорот пожертвований; как мы так-то, ну, это... здесь должен быть гиф с Траволтой и пальто, лучше него никто не покажет, что я об этом чувствую)
В общем, пошла я разбираться, чо издательства хотят за издание уже готовой книги. При том, что текст у меня вычищен, редактура не нужна (спасибо сэй), иллюстрации подписаны и разложены. И обложку мне Катя Скрупски в подарок нарисовала офигенскую.
То есть нужна только вёрстка и печать.
Посмотрела.
Закрыла.
Открыла.
Ещё раз посмотрела.
И пока привыкала к мысли "здесь то же самое, что я знаю, но на порядок дороже и как-то вообще не хочется это трогать", - почитала сайты типа ридерО, только болгарские.
И вышла из них с потрясающей новостью:

ISBN МОЖНО ПОЛУЧИТЬ САМОЙ.

Если я хочу издать только одну свою книгу и мне нужен только один ISBN, нужно лишь отправить письмо в Софию. Если я хочу издать десять, например, книг за ближайшие десять, например, лет, то мне надо будет заплатить небольшую таксу за регистрацию меня как издателя (то есть того, кто планирует что бы то ни было издать). И три книги из каждого тиража отправлять в Национальную библиотеку.
То есть все цифирки, которые превращают напечатанную книгу в изданную, я могу собрать сама.
И быть сама себе издатель.
ДА?
Получается, что так.
И в том же Паусе напечатать тираж в тридцать, например, экземпляров. И три из них отвезти в Софию, заодно узнать, как это делается.
А потом можно будет и "Достаточно хорошее тело" издать на бумаге.
Да и не только её.

Ребята, мне нужен верстальщик текста под издание А5 в мягкой обложке. Есть кто?
Я сама очень давно этим не занималась и напрочь забыла, как это делается.
А у меня книжка.
"Сказки тёмного времени".
И я не побоюсь её издать!

Самое важное на сейчас - не хуесосить то, что любишь.
Любить напрямую, не обесценивая.
Не обязательно орать на весь мир о том, как сильно любишь что-то определённое или весь мир в целом. Орать вообще не всем свойственно (я вот люблю, например).
Иногда можно говорить об этом спокойно. Иногда можно вовсе не говорить - вдумчиво молчать, направленно думать, благодарить без слов.
За то, что эта штука есть - сейчас, в этом мире. За то, что есть кому её любить. За своё живое сердце. А если есть кому сказать "люблю тебя бесконечно" - так то вообще дар великий и одновременно лучшая в мире работа на свете.

А вот показать что-то своё, что-то нежное, что-то важное - и сначала его отхуесосить на всякий случай, а потом быстренько обесценить и себя как того, кто умеет любить - вот за такое просто хочется в лоб дать.

Когда это происходит у меня на работе - я ору. Если кто-то пытается обесценивать и снобствовать - сначала вежливо останавливаю, потом прошу прекратить, потом - рычу так, чтобы обесцениватель на всю жизнь запомнил. Здравствуйте, это я, ваш гид. Хуесосить идите в другое место. Приятного путешествия.

Обесценивание разъедает душу - и того, кто обесценивает, и тех, кто слушает и соглашается, и тех, кто просто услышал, а голос поднять побоялся.
Обесценивание - необходимая часть общения в мёртвом мире, в котором, по-чесноку-то, мало кто всерьёз хочет оказаться.

Выплюнь критикана, хорошая моя.
Выплюнь.
Взрослая уже, сама же травишься.

Рабочий "Ходи-смотри":
t.me/varna_peshkom

Личный про как дела:
t.me/pro_kak_dela

В сочельник мы пошли в лес за подснежниками и было нам всё, кроме подснежников.
Утро сочельника началось с гостя, которым внезапно оказался Ян Фишер. Который собрался с нами в лес в белой рубашке с галстуком. Как я люблю свою жизнь.
Днём мы выкатили в лес, я взяла глинтвейна и чаю на всех, все взяли чаю и конфет, а Серёга с Динкой, которые вообще обычно еды с собой не носят, взяли на всех печенья и бездонный термос глинтвейна.
Мы встретили все двенадцать месяцев, и костёр тоже был, но об этом не словами бы надо и не здесь (ааааа как все охуели!).

Мы вышли из леса в сумерках, ночь упала мгновенно, половина шестого - уже тьма, и луна на небе кутается в одеялки. И мы доедаем конфеты с чаем на автобусной остановке.
И домой потом, и мясо печь, и картошку варить, и любимых ждать на поздний ужин.
Пришёл друг А. Приехала Вика из Софии. Зашла в мою комнату:
- Мама, а четвёртая свеча? Ты что, не зажигаешь?
И правда, осталась же четвёртая свеча!

В прошлом году она была поминальной. Это очень важно - вспоминать то, что год унёс.
Вот только в этом году о потерях я думала весь ноябрь и бОльшую часть декабря, и четвёртая свеча внезапно зажглась о людях, которые появились в моей жизни в этом году.
Да как хорошо зажглась.
Посидела, посмотрела на неё - и пошла писать карточки с именами для понедельничного ужина в "Сырниках на акведуке".
Писала, думала, вспоминала. Мысленно обнимала тех, с кем подружилась в этом году. Тех, с кем хочу вместе делать новое здоровское. Тех, кому признательна. Тех, с кем было классно путешествовать вместе. Тех, кого ещё увижу и тех, с кем, может, больше не доведётся пересечься.

Пока писала и думала, горячий парафин вылился из одной подставочки, перелился через другую и потёк вниз красивыми фестонами. Залил полку, но на этом не остановился, устремился вниз, подобно замерзающему водопаду. Залил полки, два рабочих альбома, большой ежегодник работы Шуйского, а также пол под книжным шкафом.
На этом моменте я его остановила.

К счастью, парафин легко счищается с ровной поверхности.
Через две минуты везде было чисто.
Я уселась обратно за рабочий стол и подумала: какая красивая метафора.
Вот так много классного, что аж с перехлёстом. Никуда не вместилось, всё залило, все довольны. А лишнее можно убрать за пару минут.

С новым солнечным годом нас.
С новым солнечным годом.

Этой зимой я с другой стороны - не та, которая сидит под ёлочкой, отращивает настроение и ждёт подарков, а та, которая зовёт лесника с ёлкой, заиньку с гирляндами и эльфов сантаклауса с варениками, сырниками и чёртом в ступе (чёрт сосредоточенно считает, сколько денег надо собрать; ступа поскрипывает).
В общем, в этом году я giver, а не receiver, и это кааааааайф.
Идея собрать вечер двадцать пятого декабря возникла в самом конце дегустации вин.
Я собиралась и думала: хочу поужинать в хорошей компании (а хорошей будет та компания, которая соберётся на зимние сказки с блинами и сырниками). Хочу весь вечер трепаться и вкусно есть, и не готовить. Хочу лампочки и красивых людей, хочу музыки - но чтобы мне нравилась, и хочу денег - не потратить, а наоборот.

Пришла к Ольге Королеве Сырников забирать свою часть денег за винную вечеринку. И спрашиваю:
- Чо, делаем рождественский ужин?
- Да.
- Сырники сделаешь?
- Как скажешь. Могу сырники, могу вареники.
- С творогом?
- С творогом.
- И блины с мясом?
- Естественно.
Обожаю эту женщину.
А у меня идея была простая - бородинский хлеб, селёдочное масло, а ещё страшные маски показать (в кафе на акведуке появился телевизор, и обычно по нему камин показывают, а тут будет тарарам).

В общем, пришла вчера пришла домой, настроилась, занырнула, написала несколько текстов впрок, разложила их по календарю Ходисмотришному - в инстаграме, телеграме и на фб, - и спать легла.
Утром вышел вот такой пост:
( Read more... )
Это сегодня утром было.
Потом был день. Мы переписывались с Ольгой, я покупала всякое для выездного путешествия, отвечала и записывала - и вечером написала про нас.
( Read more... )

Гудки, далёкое "ало".
- Здравствуйте, я хочу посмотреть вот этот адрес.
- Хорошо, сейчас я созвонюсь с хозяевами и верну вам звонок.

Через пару минут:
- Вы знаете, хозяева хотят сдать студентам до марта, потому что летом к ним приезжают свёкр, два свояка с детьми и двоюродная сестра, и все будут жить в этой квартире.
- Нну удачи.
- Да, мне тоже жаль.

Топ-топ-топ.
Чёрное мокрое дерево, апельсиновые яблоки хурмы на ветках. Дом трёхэтажный, дерево вровень с крышей. Будь это моя хурма - ободрала бы всю, сложила бы в свой подвал - дозревать.
Пока мои друзья строят свои дома в своих же жизнях - чем занята я?
Бегу в кафе.

Дзынь!
- Ты к нам на свет прилетела! Мы только закончили лампочки развешивать! Давай коробку с вином откроем?
- Конечно! Распаковка гоу он!

Дзынь!
- Здравствуйте, вы открыты?
- Да, конечно, выбирайте любой столик.
- Простите за беспорядок, мы тут готовим дегустацию...
- Дегустацию? И что, вот прямо будут вина? Мы тоже хотим!
- Простите, у нас солдаут. Но я запишу вас в резервный список, если хотите.
- Хотим! И подругу нашу запишите, пожалуйста!

- Оооо, какая красота. Какая этикетка!
- Ты же была у Анны в дегустационной, видела картины в её коллекции. У неё глаза художника, сердце художника и сама она художник. Хвала богам, что гений она по вину - столько картин мы бы с тобой просто не съели.

Дзынь!
Я, не оборачиваясь:
- Всё, линейка готова, можно снимать.
*Дина за моей спиной молча достаёт камеру*.
**Я так и не замечу, что она фоткает вина, пока не получу карточку - к счастью, до того, как повешу в сеть свои фото**

- А может, выпендримся и подадим запечённый камамбер?
- Обязательно. На следующую дегустацию. Назовём "лучшее из красного сухого". Четыре вина, четыре горячих закуски. Январь или февраль. Если сейчас устроим камамбер - вылетим из бюджета.
- А амьюз буше с горячим сыром?
- Вы сможете подать одновременно тридцать порций так, чтобы ни одна не остыла?
- Сейчас нет. Тогда меняем на ***?
- Тогда меняем на ***.

Шестнадцать тридцать, синий час. Обожаю зимние сумерки, особенно в комплекте с золотыми листьями, запахом моря и плюсовой температурой.
На почте - длинная очередь в отделе отправки. Стол, где обычно надписывают адреса, занят весь.
С одного краю невысокий папа в полосатой шапке и с розовым школьным ранцем за плечами медленно надписывает письмо "дядо Коледа". Рядом на стуле сидит хозяйка розового ранца, не доставая ногами пола.
В центре стола - большие коробки с адресами: Белград, Тбилиси, Стамбул, Нижневартовск; молодой мужчина, посапывая, заполняет декларации.
Вытряхиваю посылки из сумки, знакомая почтовая девушка забирает самую большую.
- Тамара Недорубова... Ой, это же твоя фамилия!
- Всё правильно, это маме подарок.
- А что там?
Отвечаю.
Девушка смеётся.
Соседнее окно - для получения посылок, там сегодня немноголюдно, другая знакомая почтовая фея видит меня и говорит:
- Оля! Тебе несгибаемый пакет с глазами!
Приносит и отдаёт.
Большой твёрдый конверт с надписями на двух языках: "НЕ СГИБАТЬ". И большим нарисованным сердцем с голубыми глазами.
Подарок от друзей-художников и виртуальной галереи.
Чёрное, чёрное небо. Жёлтые окна дома напротив. Глубокая тьма, как в самом сердце ночи.
На часах - 21.15.
Обожаю зиму.

Дорогой друг северный ветер, мне пришла посылка, щас открою.

Он уже жил на улице братьев Шкорпил восемь лет назад, когда я практиковала прицельное фаршеметание.
Он был кот, исключительно интеллигентный. Кошек подпускал к еде вперёд себя, очень милый жест.
И очень глупый - для того, кто живёт на улице.

Шли годы.
Время его не жалело.
Полосатый господин утратил хвост. Потом - юношескую живость. Уши его приросли шрамами, лицо оставалось таким же интеллигентным. Каждый раз, когда я видела его - думала: мне бы хотелось купить ему спокойную старость.
Я не готова была брать возрастного кота с улицы к своим курбобам. А других вариантов не было. Поэтому я его кормила и думала: вот бы.
Вот бы.

В ночь с прошлой субботы на прошлое же воскресенье по нам промчался шторм имени Фредерика Шопена. Не знаю, кто его так назвал, но такие сильные музыканты бывают раз в три года - ТАДАДАДАМММММ и крыши посрывало, и деревья повалило, в общем, сильно приложило побережье.
Накануне шторма я прошла покормить Полосатого Господина - и подумала привычно: вот бы.
И ещё подумала: сейчас это - вопрос денег.
Если ребята из "Десятой жизни" согласятся.
И что я, не заработаю себе на спокойное сердце?

И написала Полине:
- Слушай, а можно вам отправить в приют одного интеллигентного кота - без перспектив усыновления, просто чтобы жил в тепле и сытости? Я готова быть попечителем.
Полина ответила:
- "Десятая жизнь" такого раньше никогда не делала. Я поговорю с коллегами, а если они согласятся - кто оплатит лечение? А если оно сложное? А если кот десять лет проживёт?
- Ну, значит, буду его попечителем десять следующих лет. Если он будет тяжело болеть - ему не придётся умирать в помойке. Или в зубах уличных собак. Или под машиной. Он умрёт без боли. А пока будет жить в сытости и тепле. Если вы согласитесь.

"Десятая жизнь" согласилась.

Оставалось поймать кота.
Засунуть - уличного зверя! - в переноску.
Отвезти в ОВК.
Взять кровь.
Дождаться результатов на те инфекции, с которыми в приют не берут.
Если всё ок - отвезти зверя на передержку к доктору, который его кастрирует по программе.
Купить адаптационную клетку-спальню.
Привезти в приют.
Привезти кота из передержки в "Десятую жизнь".
И посмотреть, что из этого выйдет.

А, поскольку в выходные обещали дождь - охоту мы назначили на сегодня.

Когда я подошла к месту встречи, Полина уже гладила местных котов. Полосатый Господин бодал её в колени, поддевал лицом руку и интересовался переноской.
Когда Полина сложила туда корм, кот пошёл за ним, не чуя дурного.
А когда дверца защёлкнулась.
Когда дверца защёлкнулась!..

Вот тут-то я и вспомнила, что такое - уличный кот впервые в переноске.
Он не орал.
Он бился.
Драл и расшатывал дверцу.
Колотился внутри.
А когда я переноску подняла, чтобы сесть в такси, и вся коробка зашаталась - кот запрыгал ещё сильнее.
"Как я с ним буду-то?" - думала я.
Кот бился.

Когда мы приехали в ОВК, я предупредила ветеринаров:
- Наденьте страховочные перчатки, зверь уличный. Впервые у доктора. Ему страшно и непонятно. А нам с вами надо взять у него кровь и сделать УЗИ. Посмотрим, получится ли.
- Конечно, - сказали юные ветеринарки - и надели огромные кузнечные рукавицы.
Я рукавицы надевать отказалась, и меня прикрыли полотенцем.

Мы открыли переноску.
- Ээээ... - прохрипел Полосатый Господин.
Я протянула к нему руку без одеяла.
Кот уткнулся лицом мне в ладонь и затих.
Я его обняла.
Он взял меня за палец - лапкой без когтей.
Другой лапкой обнял за запястье - снова без когтей, положив пальцы мне на вены.
И так и держал.

Он уткнулся в мой свитер всем котом. Лицом мне в сгиб руки. Прикрыл глаза. Обнял лапами.
И держал всё время, пока ему совали термометр в попу. Пока брали кровь из вены. Пока делали УЗИ - разложили его на столе пузом кверху, уличного кота, выбрили живот, намазали гелем и долго возили монитором по бритому. Полосатый Господин только покряхтывал жалобно и утыкался в меня поглубже, из сгиба локтя - в подмышку.
Он минимум восемь лет прожил на улице. Он никогда не был домашним. Ему оторвало хвост, но не отбило сознания.
Я обнимала его и плакала, а он только крепче прижимался.
Так мы и прошли все ветеринарные манипуляции - я в слезах, кот в панике и доктора на работе.

У Полосатого Господина нашли кошачий СПИД. Это не приговор, а дополнительные расходы.
У него чуть изменены почки - возможно, это удастся скомпенсировать кормом и лекарствами.
Зубы и когти у него понятно в каком состоянии.
Блох у него больше нет, яиц тоже скоро не будет.

В ОВК спросили:
- Как его зовут?
И я поняла, что не знаю слова "полосатый" по-болгарски. И сказала:
- Господин.
- В целом здоровый кот, - сказала докторка, когда мы закончили. - Результаты анализов будут в вашем личном кабинете через два часа. Если что-то найдём - я вам позвоню.
- А у меня есть личный кабинет?
- Да, конечно, на нашем сайте. Сейчас пришлю вам доступ.
Прислала.
Последний счёт в моём аккаунте был - "эвтаназия животного весом до 5 кг".
А потом он стал предпоследним.
Я заплатила ОВК за обследование, забрала Господина и увезла на передержку.
Когда поселим в "Десятой жизни" - можно будет сказать, что жизнь его устроилась.

Знаете, как спят уличные коты, когда осознают, что они в безопасности?
Они досыпают за все годы, когда приходилось дремать вполглаза. Спят прочно, сытно, сладко. Впрок.
Щас у нас льёт и холодает. А этот там спит в тепле. Он больше не будет мёрзнуть и голодать.

Позавчера собралась с силами и намыла дом, выпылесосив из него по максимуму Шейлину шерсть.
Выстирала плед, на котором Шейла жила последний месяц.
Убрала коробку, с которой Шейла запрыгивала на мою кровать.
Убрала этот плед в эту коробку (в английском и болгарском есть специальные артикли для этого - для определительности, конечно, не для уборки).

Жить тремя котами странно. Трое у меня на кровати, все здесь, кого не хватает?
После сорока дней должно стать попривычнее. Так говорят.
Ловлю краем глаза - как будто взгляд из тени или тень на границе зримого; нет, это кошка Федя, идёт, гремит, подвывает.

Старшинство в кошачьей стае перешло к кошке Феде, совершенно к этому не расположенной.
Старшим в доме можно всё, вот кошка Федя и определяет, какое именно всё.
Вчера, пока я работала в кабинете, перетаскала мне под закрытую дверь последовательно:
- вязаную куклу с длинными волосами (оч стрёмно);
- вязаного Дашей кита (оч удобная добыча);
- неработающий шнур юэсби;
- тяжеленную цепь-пояс от Дашиных джинсов.
Вот этой последней и погромыхивала, и подвывала как призрак.
Я каждые пять минут открывала дверь посмотреть, что новенького, и писала детям в семейный чат: кошечке скучно, развлекается как может, пятый раз хлебницу вскрывает (пустую).
Если так и дальше пойдёт, придётся, видимо, искать юного и достаточно неугомонного котоситтера. Приходите, тётя детка, нашу кошку покачать.

Иногда получается спать. Сегодня Шейла впервые приснилась - толстенькая, пушистая, бодрая. Пыталась её погладить - а она ускальзывала всё время в какую-нибудь щель (ох сколько щелей было в доме в этом сне!). Я в какой-то момент писала Шуйскому, почему-то - нитками на ткани: "Ты уверен, что Шейле дали именно смертельную инъекцию? Может, какой витамин? Вот же она, живая, и почему-то выглядит лучше, чем весь последний год! И как только нашла дорогу домой из-под того кипариса.."

Сладкая, золотая, медовая, хурмяная осень.
Тёплый песок на пляже (Поляковы проверяли). Тёплое море (вода такой температуры, к которой можно привыкнуть).
Спать хочется невыносимо.
Оч странно себя чувствую - и слёзы близко, и как через вату нимношк.

Доктор Горманский был приятно удивлён, увидев нас в клинике.
- Как Шейла?
- Ну, ей по-прежнему остались считанные дни. Но завтрашний пока есть.
- Дайте-ка я ей кое-что вколю...
- МЯУ!!!
- О, реагирует. Именно это мне и было нужно. Ест?
- Неа. Вливаю еду силой.
- Вылизывается?
- Неа. Мы её чистим - я и остальные коты.
- Не пьёт?
- Ещё как пьёт, сама подходит к миске. И писает сама. И всё остальное время спит. Кажется, не мучается.
- Я вам обещал, доктор Спасов вам обещал и остальные вам обещали: мы не дадим вам пропустить этот момент. А пока давайте посмотрим, что мы можем сделать сейчас.

Два дня назад кормление Шейлы выглядело элегически: я заворачивала почти невесомого зверя в белое полотенце и медленно вливала корм ей в рот. Как будто младенца докармливала.
Сейчас Шейла прячется, заслышав мои шаги. Она забирается под диван в Дашиной комнате и сидит очень тихо, пока я пытаюсь её выманить. Есть ей не хочется, попила и пописала она только что, причин выходить у неё нет.
А причины сидеть очень тихо - есть: по утрам мы ездим на капельницы.
А до того - едим.
Полотенце - в стирку после каждой еды. Меня - в стирку. Шейла вертится, вытирает лицо о мою рубашку. Вокруг бегают трое котов, для которых корм пахнет невероятно вкусно.
Да он и для меня нормально так пахнет. И я потом вся пахну правильно прожаренным стейком.
Вливаю двадцать миллилитров - и отпускаю на пару часов.
Шейла выбирается из полотенца и ковыляет по коридору - в туалет.
Оборачивается и смотрит очень внимательно.
Мышц у неё почти не осталось, шерсти много, брови сползают на глаза - и так-то серьёзный взгляд становится грозным.
- Давай, давай, - говорю. - Поскрипи мне ещё день.

Посмотрим, где она спрячется завтра.

Шла домой и думала: войду - а там смертью пахнет, и смерть сидит рядом с моей кошкой, маленькая, злая, тощая. Скалится.

Фигню думала.

Моя кошка сама - маленькая и тощая.
Рядом с ней сижу я, разбираю руками колтуны. Курильский бобтейл - охотник и рыболов. Остров Итуруп дочери своей короткохвостой выдал и шерсти, и подшёрстка так, чтобы котенька в воде не намокла никогда.
А осень в этом году такая, что шуба не нужна.
А кошенька по большей части спит.
Свалялась как валенок.

Пока бодрая была - протестовала, когда я пыталась её вычесать. Сбегала. Ругалась. Да и я спешила, на целую кошку не хватало ни времени, ни терпения. Вычешу под-бедра - и отпущу.

Теперь мы никуда не спешим.

Мы устраиваемся у капельницы. Я разбираю пальцами короткую густую шерсть и вынимаю подшёрсток. Кошка дремлет. Капельница капает. Я раскрываю, размягчаю колтуны, думаю: надо будет завтра взять с собой все расчёски. Думаю: у нас есть завтра, как же это здорово.

Старшей кошке моего семейства - восемнадцать с половиной лет. Семнадцать из них мы вместе.

Это дольше, чем некоторые семейные союзы - мой, например.
Эта кошка вырастила моих дочек, а потом они её с большим чувством разбаловали. Все её котята рождались мне в руки - вы помните эти истории.
Сегодня мне удалось влить в кошку немного еды - слава тем, кто придумал полужидкую консерву.

Это очень медленное путешествие, мы никуда не спешим. Рядом с нами - жизнь, всё время нашей общей жизни, семнадцать лет, день за днём. Сегодня у нас есть завтра, а завтра - не знаю, как будет.

Как звучит, как пахнет остров Итуруп, где родилась моя кошенька?
Я не знаю. Наверное, совсем не похоже на Варну.

Представляете себе, это зеленоглазое чудище переехало с Дальнего Востока в Нижний, потом в Москву, а потом - в Варну.
Некоторые люди путешествуют меньше.

Недоспать один раз – нормально. Тонкая шкура, пугливый сон, перевозбудилась в предвкушении путешествия – поспала три часа – встала до рассвета, сделала зарядку – включила тело, напилась кофе – зарядилась, побежала на поезд – почти проснулась, извинилась перед компаньонами – ребята, мозг включится после 11 утра. Нормально всё. В полдень живая бодрая абсолютно цельная, рассказываю, веду, подсказываю, реагирую, до вечера готова работать.
Ночью срубаюсь и знаю: надо дать организму двенадцать часов сна, чтобы снять интоксикацию недосыпом. Я хочу следующие сорок лет жизни работать на радость себе и миру, так что спать надо нормально.

И если не высыпаться – работа выжжет, а не зарядит. Моментально превращусь в язвительного циника.
Спасибо, в это путешествие мне совсем не нужно.
И никому не нужно ващета.

А условий хорошего сна – много.

Понервничала – здрасти, бессонница.
Недогуляла и поленилась растянуться – привет, беспокойные ноги.
Неудобная подушка или матрас, слишком жаркое одеяло? Не заснуть, даже если сделать две растяжки и убегаться перед сном. Будет только перед, а сна – не будет.
Так что я вожу с собой правильные носки, подушку из мемори-пены и пижаму по сезону. Пока это всё помещается в небольшой чемодан, сверху ложится несессер и термос, а одежда в этот раз, например, отправилась еконтом.

В Софии я сняла три квартиры. Сняла бы первую на весь месяц – но, пока размышляла, кто-то выкупил часть срока. «Хватит думать!» - решила я, и сняла её на десять дней. Вторую нашла крупную – под книжный клуб, - а третья казалась почти как первая.
В первой квартире спалось просто замечательно. На очень твёрдом матрасе под огромным тонким одеялом и при открытом окне на западную сторону дома. Я ложилась – и вырубалась часов на восемь, и просыпалась бодрая как птица дятел: ЗДОБРЫМУТРОМ МИР ТЫ ПРЕКРАСЕН!

В ней было очень тепло, на ночь я распахивала балкон, поэтому температура во второй квартире удивила.

Вторая квартира была в историческом доме 30х годов двадцатого века. Гостиная в ней оказалась громадная, обставленная как музыкальный салон, спальни были разнесены длинными извилистыми коридорами, по сторонам которых были ванная, туалет, кухня…
Кухня – с кафельными стенами. Пол в ней и коридорах – мраморный. В ванной и туалете – кафель, мрамор и неотключаемые вентиляторы. Стены у дома – толстенные, наружная температура – почти не проникала. Потолки – высоченные.

Как. Я. Мёрзла.
Оч плохо спала.

Матрасы в этой прекрасной квартире были двойные. То есть на двуспальной кровати – два односпальных мягких матраса. И сначала холодрыжина, что в целом окей для сна, а потом – жара, что в сочетании с неудобным матрасом почти убило мой сон.

Правда, там было классно всё остальное.

К счастью, через четыре полубессонных ночи пришло время третьей квартиры.
Оказавшись там, я первым делом пощупала матрас – ура, не очень мягкий и цельный. Вторым делом – рухнула на диван: ура, Икея, как же удобно!

А ночью оказалось, что одеял два, и они оба – слишком тёплые и слишком узкие.
Я чувствовала себя блинчиком, накрытым маленькой крышкой. Со всех сторон высовывается начиночка, сверху парит, снизу печёт, по бокам дует.
Утро добрым не было. На любимой подушке в любимой пижаме я недоспала и мрачно думала: ну не покупать же двуспальное икеевское одеяло, ну что за глупости.
А потом подумала: а для кого-то из друзей, кто так же чутко спит, купила бы?
И кстати, какова цена вопроса?
Сорок лева?..

То есть – ужин я купить могу, а те же деньги за одеяло для своего наивысшего как сама же и говорю приоритета – почему-то зажимаю?
И вечером после всех дел побежала в ближайшую Икею.

А в ближайшей Икее нужного мне одеяла не оказалось. Она вообще маленькая, такая демонстрационная комната с центром заказов, и чуть-чуть вещей там тоже есть, но далеко не все. Простыней без резинки, например, там нет как класса.
И вот я стою и пялюсь на одеяла. Есть такой плотности, как мне надо, но узкое. И есть широкое, но слишком тёплое. И есть широкое всесезонное, но ооооочень дорогое. А широкого за сорок лева – нету.
Вздыхаю. Отворачиваюсь. Говорю: дорогая Икея, мне так нужно вот то, широкое, за сорок лева.
Обхожу витрину ещё раз.
И без удивления, но с огромной благодарностью смотрю на полку, в которой таки да, лежат нужные мне одеяла. Широкие, не слишком тёплые, по сорок лева за штуку.
Унесла домой, развернула. Огромное, нежное, прекрасное.
Кажется, сегодня я буду спать.

И теперь, видимо, буду возить с собой и одеяло тоже.
А одежда – что одежда… Еконтом прилетит.
Высплюсь и поведу в выходные по разным мирам.
В субботу - в Археологический музей, в воскресенье – во Врацу.

Первого октября мы сидели на тайном пляже и пили отличный купаж мавруд-мальбек под пятнадцать сыров за Анин деньрождений. Вода в море была теплее песка, а песок - совсем не холодный, так, прохладный только.

Аня и Тимур принесли с собой бокалы, блюда для фруктов, декантор для вина, вино (три бутылки), три корзины деликатесов.
При этом фрустрировала Тимура именно подставочка под салфетки.
Меня не фрустрировало ничего. Когда друг - девочка дивной красоты, - собирает свой деньрождений на тайном пляже и всё приносит сама, и этого всего - груды, горы, невероятные запасы, - и ещё привозит мне из Москвы первый зелёный том "Тяжелого света Куртейна" (а его поди найди!), - и когда каждая деталь этого вечера оказывается тем, о чём я в разные времена мечтала, и когда в первый день октября от моря веет теплом, а домой мы возвращаемся по невидимой лестнице мимо бунгал тоже из моей детской мечты, - в общем, мне оставалось только молча охуевать.
Дорогая реальность, это красиво.
Можно мне этим понаслаждаться ещё?
И сверху присыпать поцелуями, деньгами, конфетами, встречами, и друзей побольше, побольше, и свиданий - когда светлячки и сакура, красный виноград и глинтвейн, - мне всё нравится, и даже если это внезапное итого, а дальше будет совсем по-другому, дорогая реальность, ты, главное, будь.

А мы подтянемся.