![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Прага, первый день отпуска
И, поскольку сервер неожиданно заработал, начинаю выкладывать картинки.
Шереметьево-два, за всеми контрольными пунктами, выпущенные в зону дьюти-фри, совершенно обалдевшие, недоспавшие, в Айриш-баре, где я сидела одиннадцать лет назад, и у меня еще ваще ничего не было, кроме багажа. Курим впрок - кури, кури, потом будет нельзя! - тут, в баре, а потом у винстоновской стойкой рядом с девятым гейтом; курим, курим, уже аж дым из ушей - зачем, для чего? ведь и не хотелось же, и летели недолго!
А потом Стрейнджер, дав нам умыться и выдохнуть, позавтракал нас и повел в Летние сады, и мы шли и разговаривали, будто так всегда, а потом деревья расступились, появилось это - и я задохнулась:
"Лестницу, лестницу сфотографируй мне!"
СергейЮрьич на стене со своей камерой. Днем позже камера сломается, и мы вдвоем будем бегать с моей, и Сережка довольно быстро с ней подружится.
Градчаны:
Из Летних садов мы пошли в Королевский садик.
- Похолодало, азалия зацвела... - сказал Стрейнджер, и я почувствовала острое желание укусить буржуя, а я подумала неважно что. Азалии у них цветут, похолодало потому что. Блин.
Опять Градчаны - они выныривали отовсюду, и поначалу страшно меня пугали, а потом наоборот совсем.
- Вот таким должен быть настоящий гербовый лев: пьяным, веселым и в короне набекрень!
В Градчаны мы только заглянули, на нас напал собор Святого Витта ("это - не замок. Это - собор. Святого Витта", - проговорит Стрейнджер еще не один раз), а потом мы пошли к Нерудовой. И я уже была совсем без ног, а Сережка тормошил меня:
- Ну как же, ну посмотри, какая улочка, все же как ты хотела - дома, окошки, крыши, мостовая, - сними это, сними! Не хочешь - давай я!
И он таки снял, и это вот:
Потом уже я сняла улицу-лестницу с кривостенными домами, а Сережка - притолоку, и мы до сих пор спорим, какая это дата (Стр утверждает, что 1137, а я поверить не могу в такое).
А потом мы пошли вниз по Нерудовой, и я думала, как неловко было бы бежать по ней вверх и как прекрасно, как грамотно Стрейнджер продумывает маршруты.
В этот день мы очень мало снимали.
Шереметьево-два, за всеми контрольными пунктами, выпущенные в зону дьюти-фри, совершенно обалдевшие, недоспавшие, в Айриш-баре, где я сидела одиннадцать лет назад, и у меня еще ваще ничего не было, кроме багажа. Курим впрок - кури, кури, потом будет нельзя! - тут, в баре, а потом у винстоновской стойкой рядом с девятым гейтом; курим, курим, уже аж дым из ушей - зачем, для чего? ведь и не хотелось же, и летели недолго!
А потом Стрейнджер, дав нам умыться и выдохнуть, позавтракал нас и повел в Летние сады, и мы шли и разговаривали, будто так всегда, а потом деревья расступились, появилось это - и я задохнулась:
"Лестницу, лестницу сфотографируй мне!"
СергейЮрьич на стене со своей камерой. Днем позже камера сломается, и мы вдвоем будем бегать с моей, и Сережка довольно быстро с ней подружится.
Градчаны:
Из Летних садов мы пошли в Королевский садик.
- Похолодало, азалия зацвела... - сказал Стрейнджер
Опять Градчаны - они выныривали отовсюду, и поначалу страшно меня пугали, а потом наоборот совсем.
- Вот таким должен быть настоящий гербовый лев: пьяным, веселым и в короне набекрень!
В Градчаны мы только заглянули, на нас напал собор Святого Витта ("это - не замок. Это - собор. Святого Витта", - проговорит Стрейнджер еще не один раз), а потом мы пошли к Нерудовой. И я уже была совсем без ног, а Сережка тормошил меня:
- Ну как же, ну посмотри, какая улочка, все же как ты хотела - дома, окошки, крыши, мостовая, - сними это, сними! Не хочешь - давай я!
И он таки снял, и это вот:
Потом уже я сняла улицу-лестницу с кривостенными домами, а Сережка - притолоку, и мы до сих пор спорим, какая это дата (Стр утверждает, что 1137, а я поверить не могу в такое).
А потом мы пошли вниз по Нерудовой, и я думала, как неловко было бы бежать по ней вверх и как прекрасно, как грамотно Стрейнджер продумывает маршруты.
В этот день мы очень мало снимали.