![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
в некоторой растерянности
буковки не складываются
ничего в ответ на "как оно было", кроме - "охуительно"
картинки пересмотрела - сколько же всего осталось за кадром
важного прекрасного интересного
______
Дома прекрасно - своя постель, любимая подушка, мохнатое одеялко. Завтрак с горячими булочками и свежим творожным сыром, кофе со сливками - и все это на двоих с Абсурдой, все это для меня, сонной и апатичной, еще не соображающей, на каком я свете.
Дома прохладно и дождь. Коты тыкаются в ладонь мокрыми носами, мявкают требовательно, в глаза заглядывают - ты тут? ты надолго? Кошка Ш. не отходит от меня - куда подевалось ее зазнайство! - прыгает на руки, обнимается, сидит на коленях, говорит много и внятно, засыпает неподалеку, периодически посматривая одним глазом - тут? не ушла?
Наконец-то выспалась за все три недели - впервые. Привычные кошмары, один - боевик, второй - фильм-катастрофа, оба ужасно интересные, один доспала до конца, второй не успела. Одесса не давала мне спать, в Балаклаве было слишком жарко, а тут - в прохладе, да под любимым одеялком...
______
Очень правильно, что мы из Одессы поехали в Балаклаву. Там все было совсем другое - вот тут *поднося руку к носу* - отвесные горы, вот тут *поворачивая ладонь вниз* синего цвета море, а между ними мы - крохотные, пыльные, вспотевшие, и у Сережки - все наши вещи, а я топаю потихоньку и говорю едва-едва. Три дня невозможной жары (примерно сорок в тени), нереально синего моря и отдыха-просто-так. Три дня лени, когда все, вплоть до придумывания способа запихать меня в море, делал Сережка; четвертый этаж в доме без лифта, и мышцы у меня теперь - как у коня воронежского.
Балаклава крошечная и провинциальная донельзя, она как Новочеркасск моего детства, только с горами и морем, и вся в туристах. Там белые южные дома с голубыми переплетами окон, там кипарисы и страшный дракон, живущий в горе. Люди сковали его железными цепями и заставили грызть камень; дракон грызет камень всю ночь, вздыхая и позвякивая цепями, и всю ночь стучат колесами товарные вагоны; а балаклавцы гадают, что будет, когда гора закончится, когда дракон сточит ее всю и примется за цепи. Наверное, уйдет под воду отдыхать, там уже и нора готова, из нее давным-давно ушли подводные лодки, остался только пустой зал и синяя-синяя вода, а в ней останки двухсот английских кораблей - небось, и золото найдется для мягкости ложа.
Дракон вдыхает и выдыхает, и дыхание его пыльное и горячее, этой пылью дышит город, горы не пропускают ветер, и к вечеру на улице получается настоящая сауна - одежда липнет к телу, и прохладно только в воде.
Зато в воде бухты живут удивительно добрые духи - берут в ладони, качают медленно, переворачивают бережно и осторожно - хочешь к берегу, хочешь к маякам. А звезды сверху близко совсем, вот тут *накрывая ладонью макушку*. Вольно мне было лежать в ладонях духов воды, смотреть на звезды, слушать тяжелое дыхание дракона - а на берегу, за чуть белеющей полосой прибоя, Сережка светил то огоньком сигареты, то голубым экраном мобильника - чтобы я не потерялась.
ничего в ответ на "как оно было", кроме - "охуительно"
картинки пересмотрела - сколько же всего осталось за кадром
важного прекрасного интересного
______
Дома прекрасно - своя постель, любимая подушка, мохнатое одеялко. Завтрак с горячими булочками и свежим творожным сыром, кофе со сливками - и все это на двоих с Абсурдой, все это для меня, сонной и апатичной, еще не соображающей, на каком я свете.
Дома прохладно и дождь. Коты тыкаются в ладонь мокрыми носами, мявкают требовательно, в глаза заглядывают - ты тут? ты надолго? Кошка Ш. не отходит от меня - куда подевалось ее зазнайство! - прыгает на руки, обнимается, сидит на коленях, говорит много и внятно, засыпает неподалеку, периодически посматривая одним глазом - тут? не ушла?
Наконец-то выспалась за все три недели - впервые. Привычные кошмары, один - боевик, второй - фильм-катастрофа, оба ужасно интересные, один доспала до конца, второй не успела. Одесса не давала мне спать, в Балаклаве было слишком жарко, а тут - в прохладе, да под любимым одеялком...
______
Очень правильно, что мы из Одессы поехали в Балаклаву. Там все было совсем другое - вот тут *поднося руку к носу* - отвесные горы, вот тут *поворачивая ладонь вниз* синего цвета море, а между ними мы - крохотные, пыльные, вспотевшие, и у Сережки - все наши вещи, а я топаю потихоньку и говорю едва-едва. Три дня невозможной жары (примерно сорок в тени), нереально синего моря и отдыха-просто-так. Три дня лени, когда все, вплоть до придумывания способа запихать меня в море, делал Сережка; четвертый этаж в доме без лифта, и мышцы у меня теперь - как у коня воронежского.
Балаклава крошечная и провинциальная донельзя, она как Новочеркасск моего детства, только с горами и морем, и вся в туристах. Там белые южные дома с голубыми переплетами окон, там кипарисы и страшный дракон, живущий в горе. Люди сковали его железными цепями и заставили грызть камень; дракон грызет камень всю ночь, вздыхая и позвякивая цепями, и всю ночь стучат колесами товарные вагоны; а балаклавцы гадают, что будет, когда гора закончится, когда дракон сточит ее всю и примется за цепи. Наверное, уйдет под воду отдыхать, там уже и нора готова, из нее давным-давно ушли подводные лодки, остался только пустой зал и синяя-синяя вода, а в ней останки двухсот английских кораблей - небось, и золото найдется для мягкости ложа.
Дракон вдыхает и выдыхает, и дыхание его пыльное и горячее, этой пылью дышит город, горы не пропускают ветер, и к вечеру на улице получается настоящая сауна - одежда липнет к телу, и прохладно только в воде.
Зато в воде бухты живут удивительно добрые духи - берут в ладони, качают медленно, переворачивают бережно и осторожно - хочешь к берегу, хочешь к маякам. А звезды сверху близко совсем, вот тут *накрывая ладонью макушку*. Вольно мне было лежать в ладонях духов воды, смотреть на звезды, слушать тяжелое дыхание дракона - а на берегу, за чуть белеющей полосой прибоя, Сережка светил то огоньком сигареты, то голубым экраном мобильника - чтобы я не потерялась.