![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
про поездку в Икею и про много что еще
какой
у нас
сегодня
был
день!
Накануне спросила девочек: "Вы в лагерь в бассейн или со мной в Икею?" - и они, конечно, выбрали Икею; по этому поводу мы проснулись полдесятого, к одиннадцати вышли - а на улице дождь. Девочки с зонтиками, я - так; и чота сразу у нас не заладилось - я разворчалась по какому-то ничтожному поводу, разбухтелась, предложила вовсе никуда не ехать, дотопали почти до метро - и мне стало так неприятно: я ж эту поездку сколько предвкушала, представляла себе, что нам будет весело и здорово, и ващета мы развлекаться едем, а не напрягать друг друга.
- Ща, - говорю, - девки, подождите, я из себя говнищево выдохну.
И выдохнула. Какая хрен разница, что дети препираются? Ничего страшного в этом нет, учатся отстаивать свое мнение. Какая беда в том, что Вика делает это вот этак, а Даша - вот то вот так? Это не критично, это полезный опыт, мне совершенно не надо каждую секунду нудеть о том, как это должно быть сделано, чтобы правильно. Ну и дождик, ну и что? Мы одеты по погоде, быстро добежим до метро, а там уже близко.
И добежали, и доехали до Аннино, а там обнаружили, что бесплатного автобуса больше нет (что печально), а есть малоплатный и от метро "Бульвар Дмитрия Донского" (что в ближайшей перспективе ваще охуенно, ибо это наш район) - и доехали до Икеи на маршрутке, с потолка которой капало прямо мне на оранжевые штаны - но меня это не раздражило, а рассмешило, потому что я открыла разноцветный детский зонтик, и мы ехали под ним, и все на нас улыбались.
- В туалете нету мыла и дежурного при входе! - сказала я мальчику в камере хранения.
- Менеджеру скажите, - почему-то обиделся мальчик. - И куртки ваши с зонтиками я не возьму, здесь не гардероб, вон, правила читайте.
- Ухты какой вредный! - рассмеялись мы и пошли смотреть всякое красивое икейское.
Мы шли мед-лен-но, мы во все успели поиграть, везде попробовать пожить, порассматривали все комнаты, заглынули в каждый уголок - и меня не парило. Правда, мне таки стало страшно, когда дети внезапно ускакали и почти пять минут не находились нигде - но потом на меня выскочила Вика, а потом мы нашли Дашу, уже почти поверившую в то, что она потерялась, и вместо ругаться начали обниматься и говорить "как здорово, что мы все здесь". А в детском отделе девочкам стало совсем замечательно, а я сделала наконец то, о чем мы говорили уже год, с той поры, когда я выкинула из прихожей чужие коричневые напольные тряпки: купила коврик.
Нормальных ковриков нужного размера не было, я позвонила Сереге посоветоваться, какой брать - детский или скучный, - и Сережка выбрал тот, который с домиками и дорогами. Жалко, конечно, на него ботинки ставить, но теперь у нас в прихожей оччень любопытно.
Да, а коврик нам нужен был здоровенный, а тележку мы не взяли, и таскали его по очереди, подкалывая друг друга: "Это яааааа иду с ковроооом!"
А потом через игрушечный отдел, где девочки обрели целую упаковку отлично сделанных пальчиковых кукольных зверей, мы вдруг вышли к фрикаделькам - только что тыкали друг другу в морды плюшевыми бегемотами, и вдруг стоим перед едой и жаждем.
И мы обрели по порции фрикаделек с двумя соусами и картошкой, и еще сладкое взяли, и объелись как слоны - а ведь только что были голодными как гиены; и девочки наливали себе пепсиколы из автомата, потому что ничего жуткого не случится у людей с нормальным желудком от одного стаканчика пепсиколы, а я пила отвратный икеевский кофе и говорила себе, что в следующий раз тоже возьму пепсиколу.
А потом девочки расставили подносы туда, где живет грязная посуда, и мы спустились вниз и обрели наконец тележку - покупок у нас как-то незаметно набралось дофига: плед Дашке в лагере спать, пальчиковые куклы, бутылка минералки из кафе, две упаковки детских вешалок ("Нам правда это нужно!" - "А вы уверены, что одной упаковки вам на двоих хватит?" - "Конечно! Здесь восемь, по четыре... Возьмем еще одну!") и ковричег.
А дальше я раскрыла список и начала забирать. Спасла две кастрюли, полированные снаружи и блестящие изнутри - а то мои супные совсем уже облезли. Обрела почти плоскую блинную сковородку и к ней в пару - дешевенькую голубую, у всех такие есть; набрала дофига банок для специй, спасла небольшую гусятницу, забрала насадку-дуршлаг, внезапно увидела чеснокодавилку, и уже совсем на выходе схватила упаковку стаканов, две миски для лапши и две мисочки для соевого соуса (видели бы вы эту черную квадратную серию для восточной еды! жажду ее всю!). Ничего лишнего, все совершенно необходимое и куплено под эгидой "живем вотпрямщазз, а не когда-нибудь в светлом будущем".
Пока я упаковывала и переупаковывала все по пакетам, девочки веселились на площадке. Потом я забегала в магазин шведских продуктов (быть в икее и не купить имбирного печенья?!), а Даша сторожила тележку и заодно научилась на ней кататься восьмерками и тормозить чОтко и удачно. А потом девочки снова скакали по детской площадке и вдвоем и по очереди катались на тележке, а я ни-ку-да не спешила, и меня ничто не парило. Я решила, что мы попробуем доехать автобусом до Донского - просто попробовать, получится ли это у нас с двумями зонтами, пятью пакетами (один, легкий, несла Вика) и ковром (его тащила Даша).
Получилось.
А от Донского мы взяли такси, и были дома в четыре.
И, пока я переодевалась и читала почту, девочки распечатали пальчиковых зверят и придумали спектакль.
Потом Дашка мыла посуду, которую не захотела с утра, я распечатывала покупки, и мы болтали о достоинствах и недостатках, как они связаны и как превращаются друг в друга.
А потом я вдруг стала как та Оксана, себя которая ругает за чертов перфекционизм: "хотела лишь помыть посуду - и вот пожалуйста ремонт": я начала мыть новые кастрюли и упаковывать старые в большие мешки, потом добралась до баночек с приправами, начала пересыпать душистое из старых разных в новые одинаковые, помыла полки, разобрала весь буфет, выкинула дикое количество ненужного барахла, попутно изумляясь, как оно вообще могло у меня накопиться в таком количестве, а потом расхламила еще один шкафик - и нашла там груду посуды-в-цветочек и всякой красивенькой хуйни, которая мне совершенно не нужна.
Посмотрела я на свои помытые шкафики, на посуду-в-цветочек (это такое общее обозначение для чашек, которые дарят абы шонибудь подарить), и тааааак мне захотелось...
...лет пять назад мы с Хельгиной разбили очередной такой сервизз - расколотили совершенно целенаправленно, выговаривая каждой чашке все то, от чего хотелось избавиться; и сейчас у меня снова было ненужное стекло и острое желание его расколошматить.
Сервизик я плотно увязала в старое полотенечко, узелок уложила в плотный пакетег, вышла на лестницу - и расколотила его о стены, каждым ударом разбивая то, что меня сковывает (что-то мешает мне дышать и разговаривать, что-то застит мне глаза - а мы его об стенку и об пол!).
А потом выкинула аккуратно, завязав пакет как следует.
Вернулась домой. Посмотрела на двадцать разноформатных баночек для специй - на каждой наклеечка с рисуночком, каждая когда-то была кофейной или джемовой или еще какой, все их я любовно собирала и возила с собой с квартиры на квартиру, и ко всем очень нежно относилась, - и решила, что эти банки перешли границу, за которой удобные привычные вещи становятся душащим хламом. Мне их было ужасно жалко выбрасывать. Я плотно завернула их в два огромных листа крафтовой икейской бумаги, которую тоже было ужасно жалко выбрасывать, сунула в большущий утконосовый пакет (он символизировал рутину, за которой я ничего не успеваю), завязала плотно - и опять на лестницу, и бить им о стены - еблысь! - чтобы разбить то, что мешает мне внутри.
И когда я выкинула и этот пакет, мне стало легко и пьяно, и сердце заныло как влюбленное; а когда я вернулась домой, в прихожей лежал новенький икеевский ковер с домами, дорогами и зеленью; я покормила детей и упала на диван, обессиленная и довольная собой, своим миром и окружающими.
К десяти вечера, правда, устала уже и от детей - но это нормально, никто не может работать детоводом круглые сутки; поэтому девицы легли спать, намывшись, но не успев показать мне спектакль. Пообещали завтра; а я им в ответ - беляшей нажарить.
Завтра буду спать не сонной одурью, а интересными историями, и проснусь, улыбаясь.
ПыСы: звонила Даша Патрикова, кот в порядке - еще не мурлычет, но играет и вовсю осваивает дом, ничего не боится, никого не шугается.
у нас
сегодня
был
день!
Накануне спросила девочек: "Вы в лагерь в бассейн или со мной в Икею?" - и они, конечно, выбрали Икею; по этому поводу мы проснулись полдесятого, к одиннадцати вышли - а на улице дождь. Девочки с зонтиками, я - так; и чота сразу у нас не заладилось - я разворчалась по какому-то ничтожному поводу, разбухтелась, предложила вовсе никуда не ехать, дотопали почти до метро - и мне стало так неприятно: я ж эту поездку сколько предвкушала, представляла себе, что нам будет весело и здорово, и ващета мы развлекаться едем, а не напрягать друг друга.
- Ща, - говорю, - девки, подождите, я из себя говнищево выдохну.
И выдохнула. Какая хрен разница, что дети препираются? Ничего страшного в этом нет, учатся отстаивать свое мнение. Какая беда в том, что Вика делает это вот этак, а Даша - вот то вот так? Это не критично, это полезный опыт, мне совершенно не надо каждую секунду нудеть о том, как это должно быть сделано, чтобы правильно. Ну и дождик, ну и что? Мы одеты по погоде, быстро добежим до метро, а там уже близко.
И добежали, и доехали до Аннино, а там обнаружили, что бесплатного автобуса больше нет (что печально), а есть малоплатный и от метро "Бульвар Дмитрия Донского" (что в ближайшей перспективе ваще охуенно, ибо это наш район) - и доехали до Икеи на маршрутке, с потолка которой капало прямо мне на оранжевые штаны - но меня это не раздражило, а рассмешило, потому что я открыла разноцветный детский зонтик, и мы ехали под ним, и все на нас улыбались.
- В туалете нету мыла и дежурного при входе! - сказала я мальчику в камере хранения.
- Менеджеру скажите, - почему-то обиделся мальчик. - И куртки ваши с зонтиками я не возьму, здесь не гардероб, вон, правила читайте.
- Ухты какой вредный! - рассмеялись мы и пошли смотреть всякое красивое икейское.
Мы шли мед-лен-но, мы во все успели поиграть, везде попробовать пожить, порассматривали все комнаты, заглынули в каждый уголок - и меня не парило. Правда, мне таки стало страшно, когда дети внезапно ускакали и почти пять минут не находились нигде - но потом на меня выскочила Вика, а потом мы нашли Дашу, уже почти поверившую в то, что она потерялась, и вместо ругаться начали обниматься и говорить "как здорово, что мы все здесь". А в детском отделе девочкам стало совсем замечательно, а я сделала наконец то, о чем мы говорили уже год, с той поры, когда я выкинула из прихожей чужие коричневые напольные тряпки: купила коврик.
Нормальных ковриков нужного размера не было, я позвонила Сереге посоветоваться, какой брать - детский или скучный, - и Сережка выбрал тот, который с домиками и дорогами. Жалко, конечно, на него ботинки ставить, но теперь у нас в прихожей оччень любопытно.
Да, а коврик нам нужен был здоровенный, а тележку мы не взяли, и таскали его по очереди, подкалывая друг друга: "Это яааааа иду с ковроооом!"
А потом через игрушечный отдел, где девочки обрели целую упаковку отлично сделанных пальчиковых кукольных зверей, мы вдруг вышли к фрикаделькам - только что тыкали друг другу в морды плюшевыми бегемотами, и вдруг стоим перед едой и жаждем.
И мы обрели по порции фрикаделек с двумя соусами и картошкой, и еще сладкое взяли, и объелись как слоны - а ведь только что были голодными как гиены; и девочки наливали себе пепсиколы из автомата, потому что ничего жуткого не случится у людей с нормальным желудком от одного стаканчика пепсиколы, а я пила отвратный икеевский кофе и говорила себе, что в следующий раз тоже возьму пепсиколу.
А потом девочки расставили подносы туда, где живет грязная посуда, и мы спустились вниз и обрели наконец тележку - покупок у нас как-то незаметно набралось дофига: плед Дашке в лагере спать, пальчиковые куклы, бутылка минералки из кафе, две упаковки детских вешалок ("Нам правда это нужно!" - "А вы уверены, что одной упаковки вам на двоих хватит?" - "Конечно! Здесь восемь, по четыре... Возьмем еще одну!") и ковричег.
А дальше я раскрыла список и начала забирать. Спасла две кастрюли, полированные снаружи и блестящие изнутри - а то мои супные совсем уже облезли. Обрела почти плоскую блинную сковородку и к ней в пару - дешевенькую голубую, у всех такие есть; набрала дофига банок для специй, спасла небольшую гусятницу, забрала насадку-дуршлаг, внезапно увидела чеснокодавилку, и уже совсем на выходе схватила упаковку стаканов, две миски для лапши и две мисочки для соевого соуса (видели бы вы эту черную квадратную серию для восточной еды! жажду ее всю!). Ничего лишнего, все совершенно необходимое и куплено под эгидой "живем вотпрямщазз, а не когда-нибудь в светлом будущем".
Пока я упаковывала и переупаковывала все по пакетам, девочки веселились на площадке. Потом я забегала в магазин шведских продуктов (быть в икее и не купить имбирного печенья?!), а Даша сторожила тележку и заодно научилась на ней кататься восьмерками и тормозить чОтко и удачно. А потом девочки снова скакали по детской площадке и вдвоем и по очереди катались на тележке, а я ни-ку-да не спешила, и меня ничто не парило. Я решила, что мы попробуем доехать автобусом до Донского - просто попробовать, получится ли это у нас с двумями зонтами, пятью пакетами (один, легкий, несла Вика) и ковром (его тащила Даша).
Получилось.
А от Донского мы взяли такси, и были дома в четыре.
И, пока я переодевалась и читала почту, девочки распечатали пальчиковых зверят и придумали спектакль.
Потом Дашка мыла посуду, которую не захотела с утра, я распечатывала покупки, и мы болтали о достоинствах и недостатках, как они связаны и как превращаются друг в друга.
А потом я вдруг стала как та Оксана, себя которая ругает за чертов перфекционизм: "хотела лишь помыть посуду - и вот пожалуйста ремонт": я начала мыть новые кастрюли и упаковывать старые в большие мешки, потом добралась до баночек с приправами, начала пересыпать душистое из старых разных в новые одинаковые, помыла полки, разобрала весь буфет, выкинула дикое количество ненужного барахла, попутно изумляясь, как оно вообще могло у меня накопиться в таком количестве, а потом расхламила еще один шкафик - и нашла там груду посуды-в-цветочек и всякой красивенькой хуйни, которая мне совершенно не нужна.
Посмотрела я на свои помытые шкафики, на посуду-в-цветочек (это такое общее обозначение для чашек, которые дарят абы шонибудь подарить), и тааааак мне захотелось...
...лет пять назад мы с Хельгиной разбили очередной такой сервизз - расколотили совершенно целенаправленно, выговаривая каждой чашке все то, от чего хотелось избавиться; и сейчас у меня снова было ненужное стекло и острое желание его расколошматить.
Сервизик я плотно увязала в старое полотенечко, узелок уложила в плотный пакетег, вышла на лестницу - и расколотила его о стены, каждым ударом разбивая то, что меня сковывает (что-то мешает мне дышать и разговаривать, что-то застит мне глаза - а мы его об стенку и об пол!).
А потом выкинула аккуратно, завязав пакет как следует.
Вернулась домой. Посмотрела на двадцать разноформатных баночек для специй - на каждой наклеечка с рисуночком, каждая когда-то была кофейной или джемовой или еще какой, все их я любовно собирала и возила с собой с квартиры на квартиру, и ко всем очень нежно относилась, - и решила, что эти банки перешли границу, за которой удобные привычные вещи становятся душащим хламом. Мне их было ужасно жалко выбрасывать. Я плотно завернула их в два огромных листа крафтовой икейской бумаги, которую тоже было ужасно жалко выбрасывать, сунула в большущий утконосовый пакет (он символизировал рутину, за которой я ничего не успеваю), завязала плотно - и опять на лестницу, и бить им о стены - еблысь! - чтобы разбить то, что мешает мне внутри.
И когда я выкинула и этот пакет, мне стало легко и пьяно, и сердце заныло как влюбленное; а когда я вернулась домой, в прихожей лежал новенький икеевский ковер с домами, дорогами и зеленью; я покормила детей и упала на диван, обессиленная и довольная собой, своим миром и окружающими.
К десяти вечера, правда, устала уже и от детей - но это нормально, никто не может работать детоводом круглые сутки; поэтому девицы легли спать, намывшись, но не успев показать мне спектакль. Пообещали завтра; а я им в ответ - беляшей нажарить.
Завтра буду спать не сонной одурью, а интересными историями, и проснусь, улыбаясь.
ПыСы: звонила Даша Патрикова, кот в порядке - еще не мурлычет, но играет и вовсю осваивает дом, ничего не боится, никого не шугается.