![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
про поездку в Икею и про много что еще
какой
у нас
сегодня
был
день!
Накануне спросила девочек: "Вы в лагерь в бассейн или со мной в Икею?" - и они, конечно, выбрали Икею; по этому поводу мы проснулись полдесятого, к одиннадцати вышли - а на улице дождь. Девочки с зонтиками, я - так; и чота сразу у нас не заладилось - я разворчалась по какому-то ничтожному поводу, разбухтелась, предложила вовсе никуда не ехать, дотопали почти до метро - и мне стало так неприятно: я ж эту поездку сколько предвкушала, представляла себе, что нам будет весело и здорово, и ващета мы развлекаться едем, а не напрягать друг друга.
- Ща, - говорю, - девки, подождите, я из себя говнищево выдохну.
И выдохнула. Какая хрен разница, что дети препираются? Ничего страшного в этом нет, учатся отстаивать свое мнение. Какая беда в том, что Вика делает это вот этак, а Даша - вот то вот так? Это не критично, это полезный опыт, мне совершенно не надо каждую секунду нудеть о том, как это должно быть сделано, чтобы правильно. Ну и дождик, ну и что? Мы одеты по погоде, быстро добежим до метро, а там уже близко.
И добежали, и доехали до Аннино, а там обнаружили, что бесплатного автобуса больше нет (что печально), а есть малоплатный и от метро "Бульвар Дмитрия Донского" (что в ближайшей перспективе ваще охуенно, ибо это наш район) - и доехали до Икеи на маршрутке, с потолка которой капало прямо мне на оранжевые штаны - но меня это не раздражило, а рассмешило, потому что я открыла разноцветный детский зонтик, и мы ехали под ним, и все на нас улыбались.
- В туалете нету мыла и дежурного при входе! - сказала я мальчику в камере хранения.
- Менеджеру скажите, - почему-то обиделся мальчик. - И куртки ваши с зонтиками я не возьму, здесь не гардероб, вон, правила читайте.
- Ухты какой вредный! - рассмеялись мы и пошли смотреть всякое красивое икейское.
Мы шли мед-лен-но, мы во все успели поиграть, везде попробовать пожить, порассматривали все комнаты, заглынули в каждый уголок - и меня не парило. Правда, мне таки стало страшно, когда дети внезапно ускакали и почти пять минут не находились нигде - но потом на меня выскочила Вика, а потом мы нашли Дашу, уже почти поверившую в то, что она потерялась, и вместо ругаться начали обниматься и говорить "как здорово, что мы все здесь". А в детском отделе девочкам стало совсем замечательно, а я сделала наконец то, о чем мы говорили уже год, с той поры, когда я выкинула из прихожей чужие коричневые напольные тряпки: купила коврик.
Нормальных ковриков нужного размера не было, я позвонила Сереге посоветоваться, какой брать - детский или скучный, - и Сережка выбрал тот, который с домиками и дорогами. Жалко, конечно, на него ботинки ставить, но теперь у нас в прихожей оччень любопытно.
Да, а коврик нам нужен был здоровенный, а тележку мы не взяли, и таскали его по очереди, подкалывая друг друга: "Это яааааа иду с ковроооом!"
А потом через игрушечный отдел, где девочки обрели целую упаковку отлично сделанных пальчиковых кукольных зверей, мы вдруг вышли к фрикаделькам - только что тыкали друг другу в морды плюшевыми бегемотами, и вдруг стоим перед едой и жаждем.
И мы обрели по порции фрикаделек с двумя соусами и картошкой, и еще сладкое взяли, и объелись как слоны - а ведь только что были голодными как гиены; и девочки наливали себе пепсиколы из автомата, потому что ничего жуткого не случится у людей с нормальным желудком от одного стаканчика пепсиколы, а я пила отвратный икеевский кофе и говорила себе, что в следующий раз тоже возьму пепсиколу.
А потом девочки расставили подносы туда, где живет грязная посуда, и мы спустились вниз и обрели наконец тележку - покупок у нас как-то незаметно набралось дофига: плед Дашке в лагере спать, пальчиковые куклы, бутылка минералки из кафе, две упаковки детских вешалок ("Нам правда это нужно!" - "А вы уверены, что одной упаковки вам на двоих хватит?" - "Конечно! Здесь восемь, по четыре... Возьмем еще одну!") и ковричег.
А дальше я раскрыла список и начала забирать. Спасла две кастрюли, полированные снаружи и блестящие изнутри - а то мои супные совсем уже облезли. Обрела почти плоскую блинную сковородку и к ней в пару - дешевенькую голубую, у всех такие есть; набрала дофига банок для специй, спасла небольшую гусятницу, забрала насадку-дуршлаг, внезапно увидела чеснокодавилку, и уже совсем на выходе схватила упаковку стаканов, две миски для лапши и две мисочки для соевого соуса (видели бы вы эту черную квадратную серию для восточной еды! жажду ее всю!). Ничего лишнего, все совершенно необходимое и куплено под эгидой "живем вотпрямщазз, а не когда-нибудь в светлом будущем".
Пока я упаковывала и переупаковывала все по пакетам, девочки веселились на площадке. Потом я забегала в магазин шведских продуктов (быть в икее и не купить имбирного печенья?!), а Даша сторожила тележку и заодно научилась на ней кататься восьмерками и тормозить чОтко и удачно. А потом девочки снова скакали по детской площадке и вдвоем и по очереди катались на тележке, а я ни-ку-да не спешила, и меня ничто не парило. Я решила, что мы попробуем доехать автобусом до Донского - просто попробовать, получится ли это у нас с двумями зонтами, пятью пакетами (один, легкий, несла Вика) и ковром (его тащила Даша).
Получилось.
А от Донского мы взяли такси, и были дома в четыре.
И, пока я переодевалась и читала почту, девочки распечатали пальчиковых зверят и придумали спектакль.
Потом Дашка мыла посуду, которую не захотела с утра, я распечатывала покупки, и мы болтали о достоинствах и недостатках, как они связаны и как превращаются друг в друга.
А потом я вдруг стала как та Оксана, себя которая ругает за чертов перфекционизм: "хотела лишь помыть посуду - и вот пожалуйста ремонт": я начала мыть новые кастрюли и упаковывать старые в большие мешки, потом добралась до баночек с приправами, начала пересыпать душистое из старых разных в новые одинаковые, помыла полки, разобрала весь буфет, выкинула дикое количество ненужного барахла, попутно изумляясь, как оно вообще могло у меня накопиться в таком количестве, а потом расхламила еще один шкафик - и нашла там груду посуды-в-цветочек и всякой красивенькой хуйни, которая мне совершенно не нужна.
Посмотрела я на свои помытые шкафики, на посуду-в-цветочек (это такое общее обозначение для чашек, которые дарят абы шонибудь подарить), и тааааак мне захотелось...
...лет пять назад мы с Хельгиной разбили очередной такой сервизз - расколотили совершенно целенаправленно, выговаривая каждой чашке все то, от чего хотелось избавиться; и сейчас у меня снова было ненужное стекло и острое желание его расколошматить.
Сервизик я плотно увязала в старое полотенечко, узелок уложила в плотный пакетег, вышла на лестницу - и расколотила его о стены, каждым ударом разбивая то, что меня сковывает (что-то мешает мне дышать и разговаривать, что-то застит мне глаза - а мы его об стенку и об пол!).
А потом выкинула аккуратно, завязав пакет как следует.
Вернулась домой. Посмотрела на двадцать разноформатных баночек для специй - на каждой наклеечка с рисуночком, каждая когда-то была кофейной или джемовой или еще какой, все их я любовно собирала и возила с собой с квартиры на квартиру, и ко всем очень нежно относилась, - и решила, что эти банки перешли границу, за которой удобные привычные вещи становятся душащим хламом. Мне их было ужасно жалко выбрасывать. Я плотно завернула их в два огромных листа крафтовой икейской бумаги, которую тоже было ужасно жалко выбрасывать, сунула в большущий утконосовый пакет (он символизировал рутину, за которой я ничего не успеваю), завязала плотно - и опять на лестницу, и бить им о стены - еблысь! - чтобы разбить то, что мешает мне внутри.
И когда я выкинула и этот пакет, мне стало легко и пьяно, и сердце заныло как влюбленное; а когда я вернулась домой, в прихожей лежал новенький икеевский ковер с домами, дорогами и зеленью; я покормила детей и упала на диван, обессиленная и довольная собой, своим миром и окружающими.
К десяти вечера, правда, устала уже и от детей - но это нормально, никто не может работать детоводом круглые сутки; поэтому девицы легли спать, намывшись, но не успев показать мне спектакль. Пообещали завтра; а я им в ответ - беляшей нажарить.
Завтра буду спать не сонной одурью, а интересными историями, и проснусь, улыбаясь.
ПыСы: звонила Даша Патрикова, кот в порядке - еще не мурлычет, но играет и вовсю осваивает дом, ничего не боится, никого не шугается.
у нас
сегодня
был
день!
Накануне спросила девочек: "Вы в лагерь в бассейн или со мной в Икею?" - и они, конечно, выбрали Икею; по этому поводу мы проснулись полдесятого, к одиннадцати вышли - а на улице дождь. Девочки с зонтиками, я - так; и чота сразу у нас не заладилось - я разворчалась по какому-то ничтожному поводу, разбухтелась, предложила вовсе никуда не ехать, дотопали почти до метро - и мне стало так неприятно: я ж эту поездку сколько предвкушала, представляла себе, что нам будет весело и здорово, и ващета мы развлекаться едем, а не напрягать друг друга.
- Ща, - говорю, - девки, подождите, я из себя говнищево выдохну.
И выдохнула. Какая хрен разница, что дети препираются? Ничего страшного в этом нет, учатся отстаивать свое мнение. Какая беда в том, что Вика делает это вот этак, а Даша - вот то вот так? Это не критично, это полезный опыт, мне совершенно не надо каждую секунду нудеть о том, как это должно быть сделано, чтобы правильно. Ну и дождик, ну и что? Мы одеты по погоде, быстро добежим до метро, а там уже близко.
И добежали, и доехали до Аннино, а там обнаружили, что бесплатного автобуса больше нет (что печально), а есть малоплатный и от метро "Бульвар Дмитрия Донского" (что в ближайшей перспективе ваще охуенно, ибо это наш район) - и доехали до Икеи на маршрутке, с потолка которой капало прямо мне на оранжевые штаны - но меня это не раздражило, а рассмешило, потому что я открыла разноцветный детский зонтик, и мы ехали под ним, и все на нас улыбались.
- В туалете нету мыла и дежурного при входе! - сказала я мальчику в камере хранения.
- Менеджеру скажите, - почему-то обиделся мальчик. - И куртки ваши с зонтиками я не возьму, здесь не гардероб, вон, правила читайте.
- Ухты какой вредный! - рассмеялись мы и пошли смотреть всякое красивое икейское.
Мы шли мед-лен-но, мы во все успели поиграть, везде попробовать пожить, порассматривали все комнаты, заглынули в каждый уголок - и меня не парило. Правда, мне таки стало страшно, когда дети внезапно ускакали и почти пять минут не находились нигде - но потом на меня выскочила Вика, а потом мы нашли Дашу, уже почти поверившую в то, что она потерялась, и вместо ругаться начали обниматься и говорить "как здорово, что мы все здесь". А в детском отделе девочкам стало совсем замечательно, а я сделала наконец то, о чем мы говорили уже год, с той поры, когда я выкинула из прихожей чужие коричневые напольные тряпки: купила коврик.
Нормальных ковриков нужного размера не было, я позвонила Сереге посоветоваться, какой брать - детский или скучный, - и Сережка выбрал тот, который с домиками и дорогами. Жалко, конечно, на него ботинки ставить, но теперь у нас в прихожей оччень любопытно.
Да, а коврик нам нужен был здоровенный, а тележку мы не взяли, и таскали его по очереди, подкалывая друг друга: "Это яааааа иду с ковроооом!"
А потом через игрушечный отдел, где девочки обрели целую упаковку отлично сделанных пальчиковых кукольных зверей, мы вдруг вышли к фрикаделькам - только что тыкали друг другу в морды плюшевыми бегемотами, и вдруг стоим перед едой и жаждем.
И мы обрели по порции фрикаделек с двумя соусами и картошкой, и еще сладкое взяли, и объелись как слоны - а ведь только что были голодными как гиены; и девочки наливали себе пепсиколы из автомата, потому что ничего жуткого не случится у людей с нормальным желудком от одного стаканчика пепсиколы, а я пила отвратный икеевский кофе и говорила себе, что в следующий раз тоже возьму пепсиколу.
А потом девочки расставили подносы туда, где живет грязная посуда, и мы спустились вниз и обрели наконец тележку - покупок у нас как-то незаметно набралось дофига: плед Дашке в лагере спать, пальчиковые куклы, бутылка минералки из кафе, две упаковки детских вешалок ("Нам правда это нужно!" - "А вы уверены, что одной упаковки вам на двоих хватит?" - "Конечно! Здесь восемь, по четыре... Возьмем еще одну!") и ковричег.
А дальше я раскрыла список и начала забирать. Спасла две кастрюли, полированные снаружи и блестящие изнутри - а то мои супные совсем уже облезли. Обрела почти плоскую блинную сковородку и к ней в пару - дешевенькую голубую, у всех такие есть; набрала дофига банок для специй, спасла небольшую гусятницу, забрала насадку-дуршлаг, внезапно увидела чеснокодавилку, и уже совсем на выходе схватила упаковку стаканов, две миски для лапши и две мисочки для соевого соуса (видели бы вы эту черную квадратную серию для восточной еды! жажду ее всю!). Ничего лишнего, все совершенно необходимое и куплено под эгидой "живем вотпрямщазз, а не когда-нибудь в светлом будущем".
Пока я упаковывала и переупаковывала все по пакетам, девочки веселились на площадке. Потом я забегала в магазин шведских продуктов (быть в икее и не купить имбирного печенья?!), а Даша сторожила тележку и заодно научилась на ней кататься восьмерками и тормозить чОтко и удачно. А потом девочки снова скакали по детской площадке и вдвоем и по очереди катались на тележке, а я ни-ку-да не спешила, и меня ничто не парило. Я решила, что мы попробуем доехать автобусом до Донского - просто попробовать, получится ли это у нас с двумями зонтами, пятью пакетами (один, легкий, несла Вика) и ковром (его тащила Даша).
Получилось.
А от Донского мы взяли такси, и были дома в четыре.
И, пока я переодевалась и читала почту, девочки распечатали пальчиковых зверят и придумали спектакль.
Потом Дашка мыла посуду, которую не захотела с утра, я распечатывала покупки, и мы болтали о достоинствах и недостатках, как они связаны и как превращаются друг в друга.
А потом я вдруг стала как та Оксана, себя которая ругает за чертов перфекционизм: "хотела лишь помыть посуду - и вот пожалуйста ремонт": я начала мыть новые кастрюли и упаковывать старые в большие мешки, потом добралась до баночек с приправами, начала пересыпать душистое из старых разных в новые одинаковые, помыла полки, разобрала весь буфет, выкинула дикое количество ненужного барахла, попутно изумляясь, как оно вообще могло у меня накопиться в таком количестве, а потом расхламила еще один шкафик - и нашла там груду посуды-в-цветочек и всякой красивенькой хуйни, которая мне совершенно не нужна.
Посмотрела я на свои помытые шкафики, на посуду-в-цветочек (это такое общее обозначение для чашек, которые дарят абы шонибудь подарить), и тааааак мне захотелось...
...лет пять назад мы с Хельгиной разбили очередной такой сервизз - расколотили совершенно целенаправленно, выговаривая каждой чашке все то, от чего хотелось избавиться; и сейчас у меня снова было ненужное стекло и острое желание его расколошматить.
Сервизик я плотно увязала в старое полотенечко, узелок уложила в плотный пакетег, вышла на лестницу - и расколотила его о стены, каждым ударом разбивая то, что меня сковывает (что-то мешает мне дышать и разговаривать, что-то застит мне глаза - а мы его об стенку и об пол!).
А потом выкинула аккуратно, завязав пакет как следует.
Вернулась домой. Посмотрела на двадцать разноформатных баночек для специй - на каждой наклеечка с рисуночком, каждая когда-то была кофейной или джемовой или еще какой, все их я любовно собирала и возила с собой с квартиры на квартиру, и ко всем очень нежно относилась, - и решила, что эти банки перешли границу, за которой удобные привычные вещи становятся душащим хламом. Мне их было ужасно жалко выбрасывать. Я плотно завернула их в два огромных листа крафтовой икейской бумаги, которую тоже было ужасно жалко выбрасывать, сунула в большущий утконосовый пакет (он символизировал рутину, за которой я ничего не успеваю), завязала плотно - и опять на лестницу, и бить им о стены - еблысь! - чтобы разбить то, что мешает мне внутри.
И когда я выкинула и этот пакет, мне стало легко и пьяно, и сердце заныло как влюбленное; а когда я вернулась домой, в прихожей лежал новенький икеевский ковер с домами, дорогами и зеленью; я покормила детей и упала на диван, обессиленная и довольная собой, своим миром и окружающими.
К десяти вечера, правда, устала уже и от детей - но это нормально, никто не может работать детоводом круглые сутки; поэтому девицы легли спать, намывшись, но не успев показать мне спектакль. Пообещали завтра; а я им в ответ - беляшей нажарить.
Завтра буду спать не сонной одурью, а интересными историями, и проснусь, улыбаясь.
ПыСы: звонила Даша Патрикова, кот в порядке - еще не мурлычет, но играет и вовсю осваивает дом, ничего не боится, никого не шугается.
no subject
А я ее все пристроить норовлю. А надо бить, бить!
офигительно пишешь.
no subject
no subject
отличный пост
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Ну и потом - им все равно погибать, такими они созданы, недолговечными в принципе. А вот бить настоящую посуду мне бывает жалко, она как будто поматериальнее, что ли... более живой кажется.
no subject
no subject
кстати, слушай, хочу от тебя денег за синий браслет! или не должна хотеть?
no subject
no subject
Неужели мои белые цветы и Кьяламишные кристаллы так и пропали с концами? :( ну как такое может быть...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
я пока ничего не нашла :(
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
мы с милым вечно там бываем между 22 и 23-30, когда еды уже не дают. надо срочно это исправить!
no subject
а соседи не сбегались на методичные еблысь?:)