1 октября - "Посреди нигде"

[krissja]

Пять утра - это рано. Подъем в пять утра в отпуске - это очень рано. В пять пятнадцать за кружкой чая обнаружить, что автобус, на который ты собираешься попасть, отходит от совсем другой станции метро, а подтвердить не у кого - это запредельно.
Поэтому мы забыли Реццины книжки дома. Мы ей ващета везли новую Лору и новую Лею, но из-за автобуса - ах, какая я умница, что залезла в интернет проверить расписание! - выбежали, недособравшись.
Без пятнадцати семь мы вышли на Рж... Рлдж... Рже... короче, на той станции метро, откуда должен был отходить автобус, и увидели вокруг ничего. Натурально, лес, дорога, и все. По схеме - я и схему с утра успела посмотреть! - автобусная станция должна была быть прямо и налево; туда же указала и тетенька, отловленная мною на входе в метро.
Автобусной станции не было. Зато мы нашли будочку, а в ней - диспетчера, который нифига не понял наш английский, зато на вполне сносном русском объяснил, что автобусная станция таааам и тааааам, и что нам нужна раз, два, три, четыре, поворот - пятая лавочка.
Когда мы туда подошли, автобус уже стоял, и, взяв ту тикетс ту Йиндржихув градец, мы поехали по Европе.
Сережка глазел по сторонам, я дремала.
Через три часа мы вышли на автобусной станции Йиндржихува градца, а нам навстречу бежали Рецца и Чатра.
Это невероятно: видеть Реццу и понимать, что вот оно, невозможное, его можно потрогать, обнять, ущипнуть за одежду, и блин ну ваще, а.

Вообще меня в Праге постоянно накрывает.
Вот, например, в магазине в день шоппинга, который мы оба ненавидим - я сидела на лавочке в очередном стопийсятом магазине обуви, примеряла очередные ботинки, а Сережка подтаскивал мне все новые и новые пары, и спрашивал, как оно, и общался со мной не как с держателем, без которого рухнет его мир, а как с женщиной, любимой и очень уязвимой, - и вот тут меня накрыло.
Там же, в магазине, я заглянула в туалет, где кто-то кого-то ждал, кто-то затормозил у зеркала, кто-то просто замешкался - и заходящая за мной дама лет пятидесяти спросила меня по-чешски про очередь, а я ей в ответ - сорри, ай донт андестенд, и она мне просто кивнула и улыбнулась. А я представила себе такую сцену где-нибудь в торговом центре в Ясенево, и меня накрыло.
А как меня накрывало в Билле перед холодильником с ветчиной по сто девять крон за килограмм - сто девять крон, меньше двухсот рублей, и мне не нужно подозревать, что это соевое мясо.
А в день приезда Стр повел нас гулять и к вечеру догулял до Карлова моста - как раз включили подсветку, - и говорил нам: "а теперь повернитесь и посмотрите назад", - и мы оборачивались и застывали, глядя на башни, прорисованные светом, и нас накрывало.
В доме семейства Шуйских Стрейнджер рассказывает моему мужу сказки и истории - а я смотрю на это, и меня накрывает.
Мы идем по Летним садам, я засматриваюсь на что-то, отстаю, Стрейнджер зовет меня издали - иди, иди, смотри, какое тут, - я спешу, добегаю, и передо мной распахивается город всеми своими оранжевыми крышами, и меня накрывает Я плюхаюсь на лавочку-для-втыкания и смотрю вперед и по сторонам, и плачу от счастья, а Стр тормошит меня: снимай, снимай, смотри, какой виноград по стенке ползет, и кот белый идет по крыше, снимай же скорее!

И вот так меня накрывает в "Каштане" - шумной и оживленной кондитерской посреди совершенно безлюдного Йиндржихува градца, где я сижу и смотрю на Реццу, а она такая же, будто не расставались.
Потом мы шли вчетвером по пустому городу - я чуть позади остальных, и думать могла только о том, что все-таки зря надела в поездку новые кроссовки. И еще - что вокруг Европа, а мы тут. Вотэтадааа...
Потом мы ехали в автобусе в Реццину деревню, и автобус взбирался в гору, и я все думала, что вот, мы едем - по Чехии - на автобусе - мы такие едем - как же меня накрывало! И держало и не отпускало все то время, когда мы шли к дому Реццы через еще более сонную деревню, и вынырнули на берег пруда, точнее, на низкую дамбу меж двумя прудами, и дальний берег воды утопал в тумане, а мы шли и шли и шли, и я отстала, а впереди топали самые чудесные спутники на свете.
Я пялилась на Реццу весь день, просто наглядеться не могла. Ей от этого было несколько неуютно, но как можно было не смотреть на нее, такую красивую и такую прекрасную ваще, ну.
А Форрест! Когда мы добрались-таки до дома Реццы на самом краю мира - в пяти минутах от австрийской границы, - я вцепилась в Форреста всеми руками и рыдала от щастя: "Песик мой обожаемый, я ведь думала, что никогда больше тебя не увижу!"
А потом наконец стало тепло, и я спала на Реццином диване, пока спутники мои бегали в Австрию и обратно, а Володя жарил мясо.
Очень классный у Реццы муж, наконец мы с ним познакомились. Болтали до полуночи, разогнали друг друга спать буквально силой - утренний автобус уходил в пять утра, - и дрыхли просто офигительно.
Только очень жалко было мои сбитые в кровь пятки.