krissja | про как дела

Боничка вчера выступила в лучших традициях нашего семейства: сначала наготовила еды на полк исключительно голодных солдат, а потом удивлялась - а куда столько, а зачем столько, а чо Крыса сказала "а вдруг еды не хватит..." По этому недоумению-то мы и вспомнили, что дружим не так давно, чтобы правильно интерпретировать ситуацию.
Сначала всё было хорошо, потом - хорошо и забавно, потом - хорошо, забавно и очень сильно много ужасно вкусной еды, а потом за мной зашли проголодавшиеся дрессировщики ручных крыс с идеей поздравить Боничку с днёмрожденьем, немножко поесть и утащить меня на пляж. Шалость удалась (а шоколада Боничке надарили столько, что аж я завидую).
Позже, устроившись в плетёном кресле с видом на прибой, Стрейнджер в разговоре, состоявшем в основном из долгих осмысленных пауз, сказал, насколько фраза "Хорошо там, где нас нет", вообще не применима к нам троим - и, попивая вишнёвку, мы крутили эту мысль и так, и эдак. Я, например, думала о том, что ну как же вообще может быть хорошо там, где нет меня; а ещё о том, что моё "хорошо" - оно настолько сейчас сконцентрировано в этом конкретном месте с этими конкретными существами - что, если я не буду беспрерывно констатировать "какая отличная получилась жизнь", меня, наверное, порвёт на сотню очень счастливых крыс; и тогда всему миру придётся придумывать своё хорошо без меня, а я так не играю! А спутники мои говорили, в частности, о литературе.
Мне страшно повезло - они беспрерывно делают мне хорошо: или говорят о литературе так, будто меня нет рядом, или шутят так, что у меня потом пресс болит и рот болит и всё между прессом и ротом тоже болит от смеха.
Позавчера - мы как раз ходили за дальние границы парка, попутно обсмешили его весь туда и обратно, - запел первый соловей. Сейчас не перестают; кукумявок за ними почти не слышно, зато лягушки раскричались так, что одну из них звуковым потоком вынесло на дорогу; мы её там нашли и отнесли обратно в пруд - я несла, стараясь не выронить скользкое мускулистое существо, решившее дорого продать свою жизнь, а спутники мои говорили " так воооот о чём была та фраза '...изменившимся лицом бежит пруду'!"
До того некоторые из нас освоили непостижимые высоты человеческого греха (мн.ч). Некоторые другие же были молчаливым (хихикающим) свидетелем.
А ещё до того, днём, мои прекрасные друзья, искупавшись в сере и поиграв с морем, сели выпить кофе - и долго сосредоточенно читали деньги. В Болгарии на них пишут стихи и философские изречения, зато в румынских есть пластиковое окошко для смотрения на мир.
Сирень распускается. Было несколько холодных дней, а потом - один адски жаркий; потом снова стало прохладно - но поздно: все деревья, кто заленился расцвести в марте, внезапно попросыпались вот в этой адовой летней жаре с мыслью "аааа проспали!!!" - и прямо из почек отрастил себе отакеннейшие листья. Теперь мы видим, кто из деревьев истеричка и невротик, а кто - организованный чувак (липы под моим окном - истерички вообще все, зато одна лоза винограда - последовательный и равномерный человек).
Также вчера в винном клубе я получила в руки удивительный рукописный документ, пересказать содержание которого или невозможно, или бессмысленно, или я пока ещё не умею, но метафору нашла подходящую: представьте себе, что вы попросили у друга сто рублей, а получили чек на миллион евро, весь мир, новые коньки и последнюю самую вкусную конфету на свете.
И потом - ещё одну, из совершенно пустого кармана.