krissja | за два или сколько там получится дня

итак, 19 июня я ушла жарить отбивные (не получились, хотя Димочка одобрил - но ему вообще все вкусно, что я готовлю, и это удивительно, потому что в кафешках и ресторанчиках он весьма привередлив в еде) - и забыла рассказать вам про домик.
На Успенской, по пути от нашего дома к парку Шевченко, продается домик. Узкий, в три окна, трехэтажный особняк цвета патины; у него высокий подвал, так что этажей фактически получается четыре, и на фронтоне ниша для вазы или скульптуры, а над воротами - парящий орел.

И в подвал есть вход с улицы - так, что там можно сделать кафе или магазинчик.

И так мне этот домик запал в душу - не передать. Я тут же придумала, что верхний этаж можно сдавать, чердак превратить в фотостудию, на втором этаже жить, на первом - что-нибудь придумать, а в подвале...
...под утро мне примстилось кафе "Молочная кухня" - для мамашек, которые ходят повсюду с примотанными к себе младенцами и которые вечно ищут место, где бы им потусоваться так, чтобы и курящей зоны не было, и младенцев можно было отвязать, и чтобы вокруг все такие же. Я к этой религии отношусь с опаской - тем более непонятно, почему пригрезилось мне именно такое кафе - с домашней выпечкой, с уймой молочных десертов, без выпивки вообще, с одним или максимум парой столиков и разномастной мебелью - от табуреток до большущих кресел-качалок, - но чем дольше я об этом думала, тем больше просыпалась, и окончательно проснулась на мысли: "А в 21.30 кафе будет превращаться в частный клуб, вход только по приглашениям - чтобы было где с друзьями посидеть".

20 июня - "Суббота, жара"

У меня началась традиционная одесская бессонница - засыпаешь в час ночи, просыпаешься в четыре, все еще ужасно сонный топаешь в туалет, потом пьешь водичку, падаешь в постель - и часа полтора ворочаешься, не засыпая. А потом то же самое часов в восемь утра. Потом встаешь в одиннадцать, голодный как сто чертей, и думаешь: все, хватит, поспали.
В субботу Димочка взял самоотвод от прогулок и прочего; в субботу же приехала Клемка, и, чем бы мы ни были заняты, освободиться должны были к семи вечера, чтобы встретиться с ней в "Пан-Пицце".
Сережка удрал на море.
Мне было лень. Я поленилась, почитала, еще поленилась, потушила картошку (ее уже надо было упромыслить - она, почищенная и купленная днем ранее, лежала и темнела зазря), а потом пошла покупать карту города.
Купила, развернула - а там карта трамвайных маршрутов. И так меня вставила идея укатить на трамвае на край города, что я немедленно побежала искать то место, где трамваи пасют.
Оно называлось Старосенная площадь, и вначале меня послали чуть ли не на Пересыпь, но потом оказалось, что она - прямо за жэдэвокзалом, и там натурально трамваи, одновагонные - я таких лет пятнадцать не видела, - и на остановке - только местные жители, в общем ощущение у меня было, что я наконец-то провалилась за подкладку города.
Первые два "тридцатьпервых" трамвая никуда не поехали. Третий наконец отчалил - и поехал сначала через Питер, потом - через район новостроек, какие в любом городе могут быть, а потом - через Феодосию. В степи трамвай как следует разогнался, а место, где он остановился совсем, называлось Люстдорф. И это был совсем другой мир.
А к половине седьмого вечера я прибежала домой (по пути немного заблудившись уже в городе), сбегала в душ и поползла в ПанПиццу, голодная и жаждущая встречи с Клемкой.
И было мне все - и жареная на гриле свинина, пахнущая углями; и обожаемая нежная девочка с мордочкой сердечком; и МаркВитальич, разрешивший себя потискать целых десять секунд; и чучуть дружеского ржача, когда да, каждое слово в строку.
Девочки хором решили, что им очень не хватает Небеля, я предложила им ехать за своей порцией Небеля в Москву, забыв совершенно, где Небель на самом деле живет. Так что, Оленька, мы о тебе все время говорим и думаем и вообще, только смски мне писать очень лень, прости засранку.
______

21 июня - "Снова трамваи"

Утром, очнувшись в одиннадцать от одесской бессонницы, я нашла себя на кухне - йогурт в одной руке, кусок копченого мяса - в другой; в голове продолжала крутиться карта трамвайных маршрутов.
Для меня трамвай - это не просто городской транспорт, а штука из центра города, такая ультрагородская вещь; поэтому когда вчерашний трамвай шел на Люстдорф через поле, а с другой стороны были сельские домики, а потом он, одноколейка, протирался между заборами домов и плодовыми деревьями - и ветки стучали в стекло, а незрелую вишню можно было рвать прямо из окна, - мне натурально срывало крышу. Так что сегодня я решила съездить на Хаджибейский лиман - он тоже далеко.
Серега подумал, и решил со мной, и, надеюсь, не пожалел - потому что тут были не деревья, а высокие травы, и когда я говорю "высокие", я имею в виду осоку и травку тимофеевку, вымахавшую в два человеческих роста - вон оно все на картинке. Узкая трамвайная колея, поросшая травой, и высокие травы аж трутся об окна, и трамвайная дама каким-то образом угадывает, где остановки, и люди входят и выходят в посреди нигде - чисто миядзаковский поезд страны призраков.
На самом Лимане было не очень интересно: его берега укреплены побитыми бетонными плитами, купаться неудобно, а некоторым неженкам вроде меня - и вовсе невозможно. Видели по дороге марсианское озеро с темно-бордовой водой, темно-желтой пеной и белой травой по берегам; я решила, что это слив какого химзавода, а дяденьки, сидящие по колено в Этой Воде, утверждали, что она лечебная, и грязь в ней лечебная, и прямо надо в нее залезть.

Я не решилась.
Обратно мы тоже поехали на трамвае, потом Сережка рванул на пляж, а я вышла у интернет-кафе. Сейчас 18.08, я дочитала френдленту и пойду ужинать в ПанПиццу в компании возлюбленного супруга - Димочка на сегодня взял самоотвод, очень уж мы его утомили. Завтра будет СтейкХаус, а послезавтра - китайцы. Жизнь прекрасна.