krissja | 29 июня - "в руки лопаты - хуячить, хуячить!" ©

У нас в прихожей лежал ковер - вполне нормальный, хотя и неновый, но в общем и целом вполне приличный, даже симпатичный: коричневый, в абстрактных узорах; когда мы его только постелили, Даша спросила: "Это Стрейнджер рисовал?" - ну то есть не противный ковер. Вот на нем Шейла лежит в самом начале его карьеры. Я вообще не очень люблю ковры, но голый пол мне кажется незавершенным, а на что-то более приличное тогда денег не было; решили пока оставить коричневые абстракции, а когда-нибудь придумать что-нибудь более приятное глазу.
За пять лет жизни в квартире с двумя гоцающими детьми и носящимися котами ковер превратился в грязную тряпку. Я старалась его чистить и пылесосить, но с тем, что коты, разгоняясь, сминали его в гармошку, уже ничего нельзя было сделать. Мое восприятие ковра менялось от "ничего так, пусть будет" к "мерзкая грязная тряпка, когда уже я от тебя избавлюсь!"
И вот сегодня я наконец поняла, что больше с ним не могу. И жестом юного Геракла выдернула часть ковра из-под тумбочки - просто чтобы понять, смогу я избавиться от него сама.
Обожемой сколько под ним оказалось говна. Полуторасантиметровый слой пыли - с ботинок и с осыпающейся синтетической изнанки ковра; дерюжная подстежка ковра; картонная основа ковра; какие-то потерянные мелочи...
Это говнищево меня окончательно разозлило, и я повыдергивала коричневую гадость из-под всего, что ее держало. Ковер цеплялся из последних сил (мой муж хорошо его закрепил), но все-таки сдался, превратившись в неопрятнейший рулон.
Как говорила нам предыдущая хозяйка ковра, главное назначение ковра - беречь паркет. Наш пол, так ее восхищавший, был действительно прекрасен как паркет танцевального зала; теперь же он хорошенько процарапан всем тем говнищем, которое лежало под ковром. Полу сделан непрошенный пилинг.
Второе важное назначение ковра, по мнению все той же дамы, - держать пол в чистоте: без ковра грязь разнесется по всему полу... Ббббблин, я пылесошу раз в неделю, больше недели грязь на полу не пролежит; а вот эта, схороненная под ковром, лежала пять лет, и все это время я ею дышала.
Правильно коты сделали, что зассали ковер. Без них я бы нескоро от него избавилась.
Избавившись от коричневой тряпки, я напылесосила и намыла пол и решила, что новый коврик под дверь необходим мне вотпрямщазз, и позвала АннуМарту в Икею на завтра.
А давай сегодня, сказала АннаМарта. Только я поздно освобожусь, чуть после девяти смогу быть у тебя, Икея до одиннадцати, мы все успеем.
Сегодня не могу, отвечаю, денег нет. Разве что ты мне одолжишь полторы тысячи до завтра, потому что у меня свербит, я избавилась от ковра в прихожей.
Ухты! Ну тогда давай поедем сегодня, одолжу нивапрос и ваще.
В девять вечера созваниваемся - я дома практически на низком старте, АннаМарта освободилась в Крылатском. "Бля, как далеко", - думаю я, - "Другой конец города, мы нифига не успеем, коврик мой коооврик!"
Давай тогда, говорит АннаМарта, встретимся прямо в Икее. Ты ведь можешь до нее на метро доехать, тебе ведь недалеко?
Конечно! - радуюсь я. От Аннино автобус ходит, я через полчаса буду уже в Икее, а ты успеешь?
Успею, говорит АннаМарта, и мы выезжаем - она из Крылатского в Теплый Стан, я - на легком метро в Аннино.
Семь минут мне до метро. Еще пятнадцать я ждала поезда. Приехав, он пополз дальше со скоростью объевшейся меня. В общем, когда в 21.35 позвонила АннаМарта с радостным "я уже в Икее!" - я ей ответила: "А я все еще в легком метро!"
В Аннино я была в 21.50, не добежала до автобуса, осталась дожидаться следующего - десять, нормально, до закрытия еще час, мы все успеем, лишь бы АннаМарта там не скучала.
В десять автобус подъехал и остановился. Водитель вышел из него и пошел к киоску с пирожками.
- А меня в магазин отвезти?
- А мы работаем до десяти, все, я закончил.
- Вы закончили или все закончили?
- Все, у нас магазины до одиннадцати, а автобусы до десяти.
Оппа.
Ужасно жаль АнныМартиного времени, и того, что так и не повидались, и ужасно-преужасно жаль, что нового коврика у меня пока нету.
Ну да ничего. Будет еще.