к нам сегодня приезжал

[krissja]

Думали на пикник - но сначала вроде погода была не очень; потом потеплело, но мы уже не купили мяса. Поэтому остались дома - мы с Юлькой и все четверо наших прекрасных детей.
А Серега днем свинчивал, потому что на майские в городе уйма всего интересного.

У Юльки за дверями квартиры, на общей площадке, стояли старые санки - еще ее детства, совсем древние, и вида соответствующего; но крепкие. Домой их тащить некуда было, поэтому хранили за дверью.
И вот лето, казалось бы. Тепло. И кто-то спер санки.
Я вот не могу представить себе человека, которому они такие дивные понадобились; Юлька предложила дворников-гастарбайтеров - мол, они всякий мусор на санках возят; но - летом?..
В общем, вышла Юлька с детьми из квартиры - а санок нету. И тут мужик какой-то спускается по лестнице - условно знакомый сосед, и маленькая Оленька, голубоглазое светловолосое дитя, вопит прямо на него:
- Скажите, а это не Вы наши санки украли?

Вчера сидели в "Му-му" - самое то место для завтрака с детьми: еда вкусная и дешевая, детская площадка - бесплатная, туалеты - чистые, кофе... поганый кофе, зато можно попросить заварить чай прямо в пивную кружку и пить его привычными объемами. И морс у них вкусный. И десерты удачные. А кому не нравится - мы того и не зовем, у нас и так компания - шесть человек, два столика пришлось занять, и еще у соседнего стул отобрали, чтобы уложить малютку пони (игрушечного). Дети есть особо не стали, унеслись сразу на площадку, потом прибегали периодически - кусок мяса с тарелки схватить, морсом запить и дальше бежать.
Прибегает Вика:
- Мама, я хочу мороженого.
- Мороженого нет, есть пирожные.
- о! Пирожное хочу!
- Сначала съешь пюре с мясом, потом будет сладкое.
Кивает, убегает, в следующий заход доедает, требует пирожное, убегает.
Набегают еще дети, требуют сладкого. Оленька есть отказывается, Соня выбирает мясо из тарелки, Даша честно съедает половину всего. Уносятся. Прибегают - я как раз приношу пирожное, - быстро съедают сладкое, выпивают все, что еще плещется в стаканах, уносятся.
Через несколько минут степенно приходит Оленька - самая мелкая, самая нежная и самая громкая из всей компании. Садится за стол. Смотрит на Сонину тарелку:
- Тут кто-то оставил пирожное... Придется мне его доесть.
И дома потом, сильно после:
- Тут всего две конфетки осталось (тяжелый вздох) придется нам с тобой их доесть!
Обалденное ващета ощущение, когда короткий ребенок ангельского вида начинает разговаривать по-человечески.

В гоблинской компании маленькая Оленька кажется совсем крошкой - рядом с Дашей, которая уже совсем большая и упругая, с упитанной Викой и Сонечкой, здорово вытянувшейся за последний год. И я к ней так же - как к маленькой, совсем младенчегу.
Ага. Ей через месяц пять лет будет. А Соньке - шесть завтра. Она полтора месяца будет Викиной ровесницей.

Всю ночь орала кошка Шейла, которую никак нельзя было локализовать - просто негде было. Попробовали закрыть в ванной - так она подумала-подумала, и открыла дверь. Защелкнутую. Инопланетянин дурацкий.
Уже под утро я ее мочила. Дважды. Всю заднюю часть, теплой водой. Это затыкало кошку примерно на час.
Я-то ладно, а вот Юльку жалко, она уже отвыкла от ночных кошачьих воплей.

Ну и пирожки, конечно, тоже. Два противня пирожков с капустой и два противня сахарных плющек, самых вкусных в мире. С пяти утра Юлька тестом занималась - не потому, что фанат, а из-за Шейлиных воплей.

Все-таки старые мы становимся. В юности ночь не поспишь - фигня какая, утром вскочил бодрячком и побежал, улыбаясь; а сейчас - весь мир гАвно, оставьте меня в покое. Поэтому дивных моих племянниц я почти и не снимала, и сейчас страшно об этом жалею.