![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Люди моей жизни, часть третья. Лучшие подруги
Люди моей жизни-3. Лучшие подруги.
Может, и есть где-то люди, не нуждающиеся в близких друзьях, но я таковых не встречала. Другое дело, что степень близости может быть разной: можно периодически встречаться и быть лучшими друзьями, можно не знать о внутренней жизни человека ничего и быть ему лучшим другом, а можно все знать - и все-таки быть. Мне нужна была степень близости абсолютная, всегда и во всем. Наверное, поэтому с лучшими подругами мне долго не везло - точнее, это им не везло со мной: мы ведь любим человека так, как любим, иначе не умея. Здесь уместно сравнение с собакой сенбернаром, который к нам со всей душой и горящим сердцем, а мы его за слюни и шерсть недолюбливаем; и ведь обе стороны правы, каждая для себя!
Анька Кочкина
Аней я ее почти не называла, поскольку дружили мы в таком возрасте, когда самым применимым именем собеседника является "ты". Бедная Анька, как ей от меня досталось! Она была маленькой, хрупкой, моложе меня на два года; но у нее было одно восхищавшее мою маму достоинство, а именно наличие бабушки. Следовательно этой бабушке, пока она гуляет с Анькой, можно было поручить и меня, освободив тем самым время для...
А и вправду, чем занималась моя мама, отправив меня гулять с чужой бабушкой? Не спала, это точно; а вот чем? Сие тайна великая есть, потому что сейчас мама абсолютно уверена, что гуляла со мной сама, днями, ночами и в любое время года; я же помню нечто иное, раздражающее, ну да фиг с ним, я про Аньку пишу.
У нее, как я сейчас понимаю, была очень интеллигентная семья; и мне жаль, что мы не можем подружиться наново сейчас. А точнее, жаль, что тогда я не смогла этого увидеть и правильно оценить; вместо этого смеялась с родителями над потертым "порфельчиком" ее папы, вечно что-то напевающего себе под нос (эдакий классический рассеянный ученый), да недолюбливала ее бабушку - тоже фиг знает почему, моя мама вечно говорила о ней ... что говорила, не помню, но общее впечатление "бабы-яги" осталось. А еще в доме у Аньки все крышечки у чайников и сахарниц были привязаны к ручкам веревками. Объяснялось это так: "Будешь наливать заварку из чайника, крышка упадет и разобьется". Меня это жутко бесило, как бесит сейчашняя мамина клеенка "под кружевную скатерть" на кухонном столе.
А вообще я Аньку сильно прессовала - в основном психологически. Я была старше, крупнее, выше, сильнее - и в то же время страшно закомплексованной. Вот Аньке и доставались излишки моего плохого настроения. Недавно вспоминала некоторые эпизоды и радовалась, что не могу вспомнить все.
Мне было лет 13, а ей, соответственно, 11-12, когда они переехали из нашего зажопинского Бирюлева на Краснохолмскую набережную, обменяв квартиру с доплатой на побольше. И в самом деле, мама-папа-бабушка, Анька, Сашка - ее старший брат, и сильно старшая сестра Галя, для трехкомнатной многовато народу. Анька с одной стороны радовалась, что у нее будет своя комната, а с другой - негодовала, что ее увозят без ее согласия; они с Сашкой, парнем технического склада ума, даже задумали какие-то химические пакости типа лака на полу и самовзрывающихся бомбочек - не знаю, исполнили ли...
В квартиру на шестом этаже въехали пьянчужки-близняшки, две уродливых старушки с ублюдочной собаченкой. Куда они делись теперь, я не знаю. А с Анькой мы с тех пор не виделись.
Наташа Фроленкова aka Улыбка, ныне Ветра
Вот это уже была настоящая любовь, всерьез и надолго! Мы пытались дружить со второго класса, и к концу третьего у нас это даже началось получаться. До этого мы все никак не могли определиться, в каком составе и против кого мы дружим, поскольку в раскладе наличествовали еще Таня Лаптева и Женя Алексеева, с которой я сидела за одной партой и во внешкольное время общалась довольно плотно.
О Женьке Алексеевой - хоть вкратце, но наособицу. Она была совсем не такой, как все остальные: коротко стриженая, в шортиках, на велике; ее единственную не дразнили за дружбу с мальчиками - а точнее, с одним-единственным мальчиком, Денисом Александровым, сверстником и соседом; дома у нее все было совсем не так, как у кого-либо из нас, начиная отношениями с мамой и заканчивая обстановкой: комната у Женьки была отдельная, где все было сделано как ей удобно, в любое время суток она могла достать со шкафа или даже взять из комнаты родителей любую вещь (с возвратом, исессьно)... А мама ее работала в "Интуристе" на достаточно высокой административной должности, носила красивую одежду, потрясающее белье (на фоне белых ситцевых лифчиков в фиолетовый цветочек для небольших размеров и телесного цвета атласных бюстодержателей для размеров побольше белье тети Гали смотрелось особенно шикарно), приносила Женьке в подарок импортные игрушки (у нее уже тогда был Лего! в восемдесят лохматом-то году!!!), угощала нас чешскими шоколадками и французским Toubleron'ом... А главное, что Женькина мама была - свой человек! Выглядела она чуть суховатой, чуть жестковатой и вообще в моем тогдашнем восприятии напоминала немку; но какой интересной она была теткой! От нее я никогда не слышала того "особого" тона, которым обычно взрослые люди разговаривают с маленькими детьми, будто те идиоты или иностранцы. Наоборот, тетя Галя общалась с нами как бы на равных, и это особенно привлекало в походах в гости к Женьке. А потом, когда мы подросли, именно у Женьки (к тому моменту мама привезла ВИДАК, и не какой-нибудь, а НАСТОЯЩИЙ, и не откуда-нибудь а ИЗ ЗАГРАНКИ - а тогда перестройка уже была, а товаров еще не), я посмотрела впервые настоящий порнографический фильм. Вообще мы с Женькой общались часто и плотно до самого подросткового возраста, когда нам с Наташкой Фроленковой было уже интересно ездить на рок-концерты, а Женьку с Таней Лаптевой как-то не зацепило. Сейчас я часто о ней вспоминаю, но она, выйдя замуж, тоже уехала из Бирюлева; правда, когда-то давно Таня через Улыбку спрашивала для Женьки мой электронный адрес... Жень, если ты это читаешь, проявись, а?
Так вот, дружбу с Женькой моя мама всяко одобряла и поддерживала, а вот Наташка Фроленкова и ее сестра Катя вызывала у моей мамы идиосинкразию. Фиг знает, почему! Родители у Наташки были вполне приличные, мама в Госкомиздате работала, папа - водитель; дома у Наташки было невероятное количество книг, как в доме моей мечты, потому что мама с работы тащила в дом абсолютно ВСЕ - иным способом достать книги было нереально. А Наташка все это дело читала, и потому в детстве была умненькой (и жутко противной на этой почве).
Вот странно, сколько мы дружили, а я и сейчас не могу сказать о ней ничего определенного. Какая она? Талантливая, да. А еще она неуловимая, как туман - глаза видят, а рукой не ухватишь. Я же, наоборот, всегда была более чем конкретной... Помните сцену из фильма про Макаревича? Макар поет приемной комиссии песню про поезда ("Вагонные споры - последнее дело, когда больше нечего пить; но поезд идет, бутыль опустела, и тянет поговорить"), а комиссия дает резюме: "У Вас, молодой человек, ничего не понятно: кто едет, куда едет, зачем едет... Вон, у Вашего коллеги все просто и ясно: на недельку, до второго, я, уеду в Комарово. И в результате он едет на международный конкурс, а Вы никуда не едете". Так вот Улыбка всегда была Макаревичем, а я на ее фоне - Скляром, только без международного конкурса.
Именно в дружбе с Улыбкой у меня появились первые тайны, стыдные и романтические, интересные и мистические. Точнее, они у нас вместе прорастали. Видимо, поэтому мама моя считала, что наше с Наташкой общение приносит (мне) только гадости: просто мама видела, что я все больше и больше от нее отдаляюсь, у меня появились друзья, с которыми могут быть свои дела, игры и секреты...
Хижина и Пещера, Мой и Твой мир, Алькор (или Альтаир?) - Улыбка, ты это помнишь? Какой богатой была наша фантазия в выдумывании обстоятельств нашего существования... И какой настойчивой была потребность в _своем_мире_ у нас, живших друг у друга на голове в тесных квартирках с низкими потолками, с сестрами и родителями, спасибо хоть, не с дальними родственниками! Как нам хотелось своих "тайничков", как жаждали мы побыть другими - точнее, нет, собой же, но в других обстоятельствах, с другими людьми! С каким упоением мы рассказывали друг другу в школе о том, что с нами якобы происходило ночью! Тут еще сказывалось то, что во внешкольное время мы с Улыбкой почти не общались (зато как весело нам было на продленке, где мы начесывались языками вволю!), а, стало быть, простор для воображения и домысливания деталей был ого-го какой!
А как весело было нам в АллСергевниной изостудии! Алла Сергеевна Афоненко, талантливая художница, издавна вела в нашем районе деток, два раза в неделю собирая их на квартире (из ДЭЗа нас выгнали, выделив "трешку" из нежилого фонда) и делая вид, что учит рисовать. В свое время у нее и Ладка училась, и все ладкины подружки, но тогда она еще занималась с детьми именно рисованием, усила их и все такое. В наши с Улыбкой времена рисовать уже не очень-то учили, зато как нам было весело общаться, сидя за столами и мольбертами!
И опять я завидовала Улыбке, потому что в рисовании она была гораздо аккуратнее, а меня Бог этим не то что не оделил, просто так вышло. Грязнуля я с детства, свинка, и почерк у меня препаршивейший.
Да, хороши мы были в детстве, в своих коричневых формах, которые стирались максимум пару раз за год, без всякого дезодоранта и с головами, которые нам разрешалось мыть раз в неделю, не чаще! Хотя, может, у кого-то было по-другому, у нас с Ладкой - именно так. И нейлоновые колготки в старших классах, шитые-латаные, лишь бы от колена вниз выглядело прилично... Мда. Ругают сейчашнее время, и соврешенно напрасно, впрочем, я об этом обязательно еще напишу.
Так вот, годам к пятнадцати мы с Улыбкой и Катрин были самыми оригинальными в районе. Я носила папины джинсы, разукрашенные наколотыми булавками и декоративными заплатками, Улыбка - серую мужскую рубашку и сумку от противогаза, а Катрин - узкие очки (писк моды!) и тоже какую-то прикольную экипировку. Позже я начала красить волосы плакатной тушью в дикие цвета - к тому времени родители были уже чуть-чуть отдрессированы моими выходками и сильно не протестовали. Мы же первые (в Бирюлево, исессьно) начали плести фенечки и носить хайратники и ксивники. Вообще занятное было время - тусовки на Джанге, Гоголях, Арбате, песни в Александровском саду, кафе "Оладушки", рок-концерты, стена Цоя... Это все моя дикая и смешная, жуткая и нелепая юность, и это все связано с Улыбкой, с которой мы тогда были не разлей вода.
Потом Улыбка нашла себе сначала компанию, а потом и парня среди тусовщиков и начала жить с ним (нам было семнадцать, напоминаю!), а я сблизилась с Катей Шмелевой.
Катя Шмелева
В тот день, когда мы познакомились, на ней была синяя матерчатая куртка, расшитая бусинками, пластмассовыми мухами и висюльками. Классная была куртка :) И руки по локоть в фенечках, плетеных, тканых, вышитых... И сумка из домотканой холстины, представляете себе? Веселая, живая, подвижная девченка, черные волосы, блестящие карие глаза...
Мы тогда только-только переехали с родителями из Бирюлева в Царицыно, телефона у нас еще не было, а потому те, кто хотел меня видеть, попросту звонил в дверь :) Как-то раз в дверь постучалась Катька все с той же потрясающей сумкой, и сказала, что завтра мы едем к ней на дачу.. ;)
Вот это была поездочка! Дом без воды, электричества, теплого сортира, тринадцать ведер на нос для поливки огорода - в общем, шикарное местечко! До сих пор вспоминаю с улыбкой :) Мы поздно вечером уходили на озеро, жгли костер, дрова для которого воровали из соседских поленниц, болтали... Потом в стогу сена дожидались рассвета и топали в дом. О скольком тогда мы успевали поговорить!!!
Вообще Катя была в то время совершенно особенным существом. При всей своей интеллигентности - веселым и абсолютно безбашенным, еще не уверенным в том, что весь мир должен ее как минимум обожать... Сколько у нас с ней было разного - грустного, прекрасного... Но вот на на ее как раз фоне я была - не очень. А мне так хотелось быть красивой, мне так хотелось, чтобы ребята увивались за мной так же, как и за Катькой! Видимо, потому, что мне так этого хотелось, получалось нечто иное.
А дом у Кати был совершенно потрясающим! Папа у нее художник, мама тоже интеллигент - в общем, я такого раньше не видела! Про Катину комнату, где мы периодически ночевали, я уже писала; вся остальная квартира была еще занятнее: катин папа мастерил руками из подручных материалов потрясающие скульптуры крутобедрых женщин, выпиливал невероятного вида маски, работал с янтарем и попутно собирал всякие красивые и необычные мелочи типа крохотных кувшинчиков. А пахло у них масляными красками, пастой Гойя и пиленым янтарем, и чем-то еще особенным... Я иногда прячусь в воспоминания об этом месте, как черепаха в панцирь.
Я никогда не была ни хорошо воспитанной, ни милой и деликатной, но родители Катьки ни разу не дали мне этого почувствовать. Наоборот, они общались со мной так, будто я была самым желанным в их доме гостем - хотя, мамадарагая, сколько же было моментов, за которые мне сейчас откровенно стыдно...
С Катей мы не то чтобы поссорились - нет, ни в коем случае; просто некоторое время - лет эдак с 18-19 моих - жизни наши шли настолько в разных направлениях, что удивительно, как мы вообще сохранили связь.
Юлька Чепайкина.
Мое все :).
Помню, как мы познакомились: на факультативе по философии у Наумыча (расскажу об этом как-нибудь) увидела девушку в потрясающе красивом платье, тогда таких еще не носили: по фигуре, юбка чуть клешеная, самую чуточку, и корсаж как в начале девятнадцатого века носили. "Как обидно, как обидно, ведь она наверняка надела его случайно и больше никогда не достанет из шкафа, и как жаль, что она не знает, до чего прекрасна в этом платье!" - думала я, и зря: Юлька все прекрасно знала :)
Так я впервые заметила ее. А она меня заметила еще раньше, и очень я ей не нравилась своей громкостью ("Если ты ищешь Олю, прислушайся и иди на голос. Если голоса не слышно - значит, Оля опять прогуливает" © Иришка Пезенекер) и своей манерой эпатажно одеваться (в педулище было принято одеваться красиво, а я как всегда не вписывалась ни драными джинсовыми шортами, ни остальным). Это было на втором курсе педулища, Юлька была невыносимо хороша, как-то по-неземному прекрасна, и я долго ее побаивалась, пока не узнала, что она спит с одним из моих приятелей.
С тех пор мы не расставались.
Вот, наверное, и все, что я тут о ней напишу. Когда человека не просто долго знаешь и любишь, но когда он является большой частью тебя, сразу и не сообразишь, что написать.
Ну разве что
- в педулище нас принимали за лесбиянок, дело дошло даже до долгого обстоятельного разговора завучебнойчастью с моей мамой;
- моя мама до сих пор не может понять, что Юлька - это навсегда :))
- раньше Юлька была нежной, мягкой и покорной судьбе. Теперь она умеет нагибать судьбу так, как считает нужным;
- моя Дашка обожает слушать, как Юлька поет; это тем более странно, что у Юльки неинтонированные уши, и долго держать мотив она не может;
- Юлька - единственный человек, с кем мне удается ужиться без проблем; то ли она такая хорошая, то ли просто так склалось :)
В общем, сами видите, фигня получается.
А Юлька у меня - умница и красавица; поэтому в любви ей классически не везло. До последнего времени, пока она не научилась быть собой.
И вообще :))
Вика Ван.
Мы дружим с четырнадцати лет :) Неплохо, да?
Она с нами совсем другая - теплая, тихая, мягкая. И она готова "идти по трупам" в обычной жизни, потому что некому прикрыть ей спину.
Блин, ну почему, почему, ПОЧЕМУ красавицам так упорно не везет в личной жизни???
Впрочем, как мы с ней говорим за бутылкой вина, "...где-то ходят _наши_ любимые." Мой уже доходился, очередь за ней :)
Вообще нас сложно назвать лучшими подругами, да и подругами вообще. Отношения у нас скорее похожи на мужскую дружбу, когда люди не созваниваются месяцами, довольно редко встречаются, но при этом полностью друг другу доверяют и точно знают, что друг в лепешку разобьется, лишь бы помочь. Мы идем сквозь жизнь, пересекаясь все чаще и чаще, и испытывая несказанное удовольствие от этих пересеканий. А дороги совершенно разные, но ведь это неважно, главное, чтобы люди были. Просто были. Без всяких характеристик.
Может, и есть где-то люди, не нуждающиеся в близких друзьях, но я таковых не встречала. Другое дело, что степень близости может быть разной: можно периодически встречаться и быть лучшими друзьями, можно не знать о внутренней жизни человека ничего и быть ему лучшим другом, а можно все знать - и все-таки быть. Мне нужна была степень близости абсолютная, всегда и во всем. Наверное, поэтому с лучшими подругами мне долго не везло - точнее, это им не везло со мной: мы ведь любим человека так, как любим, иначе не умея. Здесь уместно сравнение с собакой сенбернаром, который к нам со всей душой и горящим сердцем, а мы его за слюни и шерсть недолюбливаем; и ведь обе стороны правы, каждая для себя!
Анька Кочкина
Аней я ее почти не называла, поскольку дружили мы в таком возрасте, когда самым применимым именем собеседника является "ты". Бедная Анька, как ей от меня досталось! Она была маленькой, хрупкой, моложе меня на два года; но у нее было одно восхищавшее мою маму достоинство, а именно наличие бабушки. Следовательно этой бабушке, пока она гуляет с Анькой, можно было поручить и меня, освободив тем самым время для...
А и вправду, чем занималась моя мама, отправив меня гулять с чужой бабушкой? Не спала, это точно; а вот чем? Сие тайна великая есть, потому что сейчас мама абсолютно уверена, что гуляла со мной сама, днями, ночами и в любое время года; я же помню нечто иное, раздражающее, ну да фиг с ним, я про Аньку пишу.
У нее, как я сейчас понимаю, была очень интеллигентная семья; и мне жаль, что мы не можем подружиться наново сейчас. А точнее, жаль, что тогда я не смогла этого увидеть и правильно оценить; вместо этого смеялась с родителями над потертым "порфельчиком" ее папы, вечно что-то напевающего себе под нос (эдакий классический рассеянный ученый), да недолюбливала ее бабушку - тоже фиг знает почему, моя мама вечно говорила о ней ... что говорила, не помню, но общее впечатление "бабы-яги" осталось. А еще в доме у Аньки все крышечки у чайников и сахарниц были привязаны к ручкам веревками. Объяснялось это так: "Будешь наливать заварку из чайника, крышка упадет и разобьется". Меня это жутко бесило, как бесит сейчашняя мамина клеенка "под кружевную скатерть" на кухонном столе.
А вообще я Аньку сильно прессовала - в основном психологически. Я была старше, крупнее, выше, сильнее - и в то же время страшно закомплексованной. Вот Аньке и доставались излишки моего плохого настроения. Недавно вспоминала некоторые эпизоды и радовалась, что не могу вспомнить все.
Мне было лет 13, а ей, соответственно, 11-12, когда они переехали из нашего зажопинского Бирюлева на Краснохолмскую набережную, обменяв квартиру с доплатой на побольше. И в самом деле, мама-папа-бабушка, Анька, Сашка - ее старший брат, и сильно старшая сестра Галя, для трехкомнатной многовато народу. Анька с одной стороны радовалась, что у нее будет своя комната, а с другой - негодовала, что ее увозят без ее согласия; они с Сашкой, парнем технического склада ума, даже задумали какие-то химические пакости типа лака на полу и самовзрывающихся бомбочек - не знаю, исполнили ли...
В квартиру на шестом этаже въехали пьянчужки-близняшки, две уродливых старушки с ублюдочной собаченкой. Куда они делись теперь, я не знаю. А с Анькой мы с тех пор не виделись.
Наташа Фроленкова aka Улыбка, ныне Ветра
Вот это уже была настоящая любовь, всерьез и надолго! Мы пытались дружить со второго класса, и к концу третьего у нас это даже началось получаться. До этого мы все никак не могли определиться, в каком составе и против кого мы дружим, поскольку в раскладе наличествовали еще Таня Лаптева и Женя Алексеева, с которой я сидела за одной партой и во внешкольное время общалась довольно плотно.
О Женьке Алексеевой - хоть вкратце, но наособицу. Она была совсем не такой, как все остальные: коротко стриженая, в шортиках, на велике; ее единственную не дразнили за дружбу с мальчиками - а точнее, с одним-единственным мальчиком, Денисом Александровым, сверстником и соседом; дома у нее все было совсем не так, как у кого-либо из нас, начиная отношениями с мамой и заканчивая обстановкой: комната у Женьки была отдельная, где все было сделано как ей удобно, в любое время суток она могла достать со шкафа или даже взять из комнаты родителей любую вещь (с возвратом, исессьно)... А мама ее работала в "Интуристе" на достаточно высокой административной должности, носила красивую одежду, потрясающее белье (на фоне белых ситцевых лифчиков в фиолетовый цветочек для небольших размеров и телесного цвета атласных бюстодержателей для размеров побольше белье тети Гали смотрелось особенно шикарно), приносила Женьке в подарок импортные игрушки (у нее уже тогда был Лего! в восемдесят лохматом-то году!!!), угощала нас чешскими шоколадками и французским Toubleron'ом... А главное, что Женькина мама была - свой человек! Выглядела она чуть суховатой, чуть жестковатой и вообще в моем тогдашнем восприятии напоминала немку; но какой интересной она была теткой! От нее я никогда не слышала того "особого" тона, которым обычно взрослые люди разговаривают с маленькими детьми, будто те идиоты или иностранцы. Наоборот, тетя Галя общалась с нами как бы на равных, и это особенно привлекало в походах в гости к Женьке. А потом, когда мы подросли, именно у Женьки (к тому моменту мама привезла ВИДАК, и не какой-нибудь, а НАСТОЯЩИЙ, и не откуда-нибудь а ИЗ ЗАГРАНКИ - а тогда перестройка уже была, а товаров еще не), я посмотрела впервые настоящий порнографический фильм. Вообще мы с Женькой общались часто и плотно до самого подросткового возраста, когда нам с Наташкой Фроленковой было уже интересно ездить на рок-концерты, а Женьку с Таней Лаптевой как-то не зацепило. Сейчас я часто о ней вспоминаю, но она, выйдя замуж, тоже уехала из Бирюлева; правда, когда-то давно Таня через Улыбку спрашивала для Женьки мой электронный адрес... Жень, если ты это читаешь, проявись, а?
Так вот, дружбу с Женькой моя мама всяко одобряла и поддерживала, а вот Наташка Фроленкова и ее сестра Катя вызывала у моей мамы идиосинкразию. Фиг знает, почему! Родители у Наташки были вполне приличные, мама в Госкомиздате работала, папа - водитель; дома у Наташки было невероятное количество книг, как в доме моей мечты, потому что мама с работы тащила в дом абсолютно ВСЕ - иным способом достать книги было нереально. А Наташка все это дело читала, и потому в детстве была умненькой (и жутко противной на этой почве).
Вот странно, сколько мы дружили, а я и сейчас не могу сказать о ней ничего определенного. Какая она? Талантливая, да. А еще она неуловимая, как туман - глаза видят, а рукой не ухватишь. Я же, наоборот, всегда была более чем конкретной... Помните сцену из фильма про Макаревича? Макар поет приемной комиссии песню про поезда ("Вагонные споры - последнее дело, когда больше нечего пить; но поезд идет, бутыль опустела, и тянет поговорить"), а комиссия дает резюме: "У Вас, молодой человек, ничего не понятно: кто едет, куда едет, зачем едет... Вон, у Вашего коллеги все просто и ясно: на недельку, до второго, я, уеду в Комарово. И в результате он едет на международный конкурс, а Вы никуда не едете". Так вот Улыбка всегда была Макаревичем, а я на ее фоне - Скляром, только без международного конкурса.
Именно в дружбе с Улыбкой у меня появились первые тайны, стыдные и романтические, интересные и мистические. Точнее, они у нас вместе прорастали. Видимо, поэтому мама моя считала, что наше с Наташкой общение приносит (мне) только гадости: просто мама видела, что я все больше и больше от нее отдаляюсь, у меня появились друзья, с которыми могут быть свои дела, игры и секреты...
Хижина и Пещера, Мой и Твой мир, Алькор (или Альтаир?) - Улыбка, ты это помнишь? Какой богатой была наша фантазия в выдумывании обстоятельств нашего существования... И какой настойчивой была потребность в _своем_мире_ у нас, живших друг у друга на голове в тесных квартирках с низкими потолками, с сестрами и родителями, спасибо хоть, не с дальними родственниками! Как нам хотелось своих "тайничков", как жаждали мы побыть другими - точнее, нет, собой же, но в других обстоятельствах, с другими людьми! С каким упоением мы рассказывали друг другу в школе о том, что с нами якобы происходило ночью! Тут еще сказывалось то, что во внешкольное время мы с Улыбкой почти не общались (зато как весело нам было на продленке, где мы начесывались языками вволю!), а, стало быть, простор для воображения и домысливания деталей был ого-го какой!
А как весело было нам в АллСергевниной изостудии! Алла Сергеевна Афоненко, талантливая художница, издавна вела в нашем районе деток, два раза в неделю собирая их на квартире (из ДЭЗа нас выгнали, выделив "трешку" из нежилого фонда) и делая вид, что учит рисовать. В свое время у нее и Ладка училась, и все ладкины подружки, но тогда она еще занималась с детьми именно рисованием, усила их и все такое. В наши с Улыбкой времена рисовать уже не очень-то учили, зато как нам было весело общаться, сидя за столами и мольбертами!
И опять я завидовала Улыбке, потому что в рисовании она была гораздо аккуратнее, а меня Бог этим не то что не оделил, просто так вышло. Грязнуля я с детства, свинка, и почерк у меня препаршивейший.
Да, хороши мы были в детстве, в своих коричневых формах, которые стирались максимум пару раз за год, без всякого дезодоранта и с головами, которые нам разрешалось мыть раз в неделю, не чаще! Хотя, может, у кого-то было по-другому, у нас с Ладкой - именно так. И нейлоновые колготки в старших классах, шитые-латаные, лишь бы от колена вниз выглядело прилично... Мда. Ругают сейчашнее время, и соврешенно напрасно, впрочем, я об этом обязательно еще напишу.
Так вот, годам к пятнадцати мы с Улыбкой и Катрин были самыми оригинальными в районе. Я носила папины джинсы, разукрашенные наколотыми булавками и декоративными заплатками, Улыбка - серую мужскую рубашку и сумку от противогаза, а Катрин - узкие очки (писк моды!) и тоже какую-то прикольную экипировку. Позже я начала красить волосы плакатной тушью в дикие цвета - к тому времени родители были уже чуть-чуть отдрессированы моими выходками и сильно не протестовали. Мы же первые (в Бирюлево, исессьно) начали плести фенечки и носить хайратники и ксивники. Вообще занятное было время - тусовки на Джанге, Гоголях, Арбате, песни в Александровском саду, кафе "Оладушки", рок-концерты, стена Цоя... Это все моя дикая и смешная, жуткая и нелепая юность, и это все связано с Улыбкой, с которой мы тогда были не разлей вода.
Потом Улыбка нашла себе сначала компанию, а потом и парня среди тусовщиков и начала жить с ним (нам было семнадцать, напоминаю!), а я сблизилась с Катей Шмелевой.
Катя Шмелева
В тот день, когда мы познакомились, на ней была синяя матерчатая куртка, расшитая бусинками, пластмассовыми мухами и висюльками. Классная была куртка :) И руки по локоть в фенечках, плетеных, тканых, вышитых... И сумка из домотканой холстины, представляете себе? Веселая, живая, подвижная девченка, черные волосы, блестящие карие глаза...
Мы тогда только-только переехали с родителями из Бирюлева в Царицыно, телефона у нас еще не было, а потому те, кто хотел меня видеть, попросту звонил в дверь :) Как-то раз в дверь постучалась Катька все с той же потрясающей сумкой, и сказала, что завтра мы едем к ней на дачу.. ;)
Вот это была поездочка! Дом без воды, электричества, теплого сортира, тринадцать ведер на нос для поливки огорода - в общем, шикарное местечко! До сих пор вспоминаю с улыбкой :) Мы поздно вечером уходили на озеро, жгли костер, дрова для которого воровали из соседских поленниц, болтали... Потом в стогу сена дожидались рассвета и топали в дом. О скольком тогда мы успевали поговорить!!!
Вообще Катя была в то время совершенно особенным существом. При всей своей интеллигентности - веселым и абсолютно безбашенным, еще не уверенным в том, что весь мир должен ее как минимум обожать... Сколько у нас с ней было разного - грустного, прекрасного... Но вот на на ее как раз фоне я была - не очень. А мне так хотелось быть красивой, мне так хотелось, чтобы ребята увивались за мной так же, как и за Катькой! Видимо, потому, что мне так этого хотелось, получалось нечто иное.
А дом у Кати был совершенно потрясающим! Папа у нее художник, мама тоже интеллигент - в общем, я такого раньше не видела! Про Катину комнату, где мы периодически ночевали, я уже писала; вся остальная квартира была еще занятнее: катин папа мастерил руками из подручных материалов потрясающие скульптуры крутобедрых женщин, выпиливал невероятного вида маски, работал с янтарем и попутно собирал всякие красивые и необычные мелочи типа крохотных кувшинчиков. А пахло у них масляными красками, пастой Гойя и пиленым янтарем, и чем-то еще особенным... Я иногда прячусь в воспоминания об этом месте, как черепаха в панцирь.
Я никогда не была ни хорошо воспитанной, ни милой и деликатной, но родители Катьки ни разу не дали мне этого почувствовать. Наоборот, они общались со мной так, будто я была самым желанным в их доме гостем - хотя, мамадарагая, сколько же было моментов, за которые мне сейчас откровенно стыдно...
С Катей мы не то чтобы поссорились - нет, ни в коем случае; просто некоторое время - лет эдак с 18-19 моих - жизни наши шли настолько в разных направлениях, что удивительно, как мы вообще сохранили связь.
Юлька Чепайкина.
Мое все :).
Помню, как мы познакомились: на факультативе по философии у Наумыча (расскажу об этом как-нибудь) увидела девушку в потрясающе красивом платье, тогда таких еще не носили: по фигуре, юбка чуть клешеная, самую чуточку, и корсаж как в начале девятнадцатого века носили. "Как обидно, как обидно, ведь она наверняка надела его случайно и больше никогда не достанет из шкафа, и как жаль, что она не знает, до чего прекрасна в этом платье!" - думала я, и зря: Юлька все прекрасно знала :)
Так я впервые заметила ее. А она меня заметила еще раньше, и очень я ей не нравилась своей громкостью ("Если ты ищешь Олю, прислушайся и иди на голос. Если голоса не слышно - значит, Оля опять прогуливает" © Иришка Пезенекер) и своей манерой эпатажно одеваться (в педулище было принято одеваться красиво, а я как всегда не вписывалась ни драными джинсовыми шортами, ни остальным). Это было на втором курсе педулища, Юлька была невыносимо хороша, как-то по-неземному прекрасна, и я долго ее побаивалась, пока не узнала, что она спит с одним из моих приятелей.
С тех пор мы не расставались.
Вот, наверное, и все, что я тут о ней напишу. Когда человека не просто долго знаешь и любишь, но когда он является большой частью тебя, сразу и не сообразишь, что написать.
Ну разве что
- в педулище нас принимали за лесбиянок, дело дошло даже до долгого обстоятельного разговора завучебнойчастью с моей мамой;
- моя мама до сих пор не может понять, что Юлька - это навсегда :))
- раньше Юлька была нежной, мягкой и покорной судьбе. Теперь она умеет нагибать судьбу так, как считает нужным;
- моя Дашка обожает слушать, как Юлька поет; это тем более странно, что у Юльки неинтонированные уши, и долго держать мотив она не может;
- Юлька - единственный человек, с кем мне удается ужиться без проблем; то ли она такая хорошая, то ли просто так склалось :)
В общем, сами видите, фигня получается.
А Юлька у меня - умница и красавица; поэтому в любви ей классически не везло. До последнего времени, пока она не научилась быть собой.
И вообще :))
Вика Ван.
Мы дружим с четырнадцати лет :) Неплохо, да?
Она с нами совсем другая - теплая, тихая, мягкая. И она готова "идти по трупам" в обычной жизни, потому что некому прикрыть ей спину.
Блин, ну почему, почему, ПОЧЕМУ красавицам так упорно не везет в личной жизни???
Впрочем, как мы с ней говорим за бутылкой вина, "...где-то ходят _наши_ любимые." Мой уже доходился, очередь за ней :)
Вообще нас сложно назвать лучшими подругами, да и подругами вообще. Отношения у нас скорее похожи на мужскую дружбу, когда люди не созваниваются месяцами, довольно редко встречаются, но при этом полностью друг другу доверяют и точно знают, что друг в лепешку разобьется, лишь бы помочь. Мы идем сквозь жизнь, пересекаясь все чаще и чаще, и испытывая несказанное удовольствие от этих пересеканий. А дороги совершенно разные, но ведь это неважно, главное, чтобы люди были. Просто были. Без всяких характеристик.
no subject
no subject
первая про родственников, вторая - про мужчин
а если в ЖЖ не найдешь - то вот первая, а вот - вторая
no subject
no subject
при всей теплоте и близости наших отношений не могу назвать ее _лучшей_ подругой
no subject
эээ... а! не Таня! я вспомнил. Марина Бубнова. Во!
no subject
но в свое время я о ней тоже обязательно напишу
no subject
в общем, ты понял, о чем я :)
хотя я ее нежно люблю до сих пор :))
no subject