тридцатое декабря

[krissja]

Болею. Нос намазан белым кремом от потертостей, настроение - бывает хуже, но реже; дети тоже сопливые, из-за чего мы составляем дивной склочности троицу.
Планируем выздороветь к середине дня тридцать первого числа, а как же.

Кошка Ш. отжигает: как только совсем темнеет (то есть после пяти вечера), она начинает таскать котят из кухни в гостиную. Мы закрывали дверь, это помогало; но сегодня она спрятала котят на кухонном диване. Перетащила четверых, забыв Самурая в коробке, устроилась с ними под салатовым покрывалом, лежит, довольная такая. Дурылла. Вот чего ей неймется? С нетерпением жду, когда котята станут слишком большими, чтобы их таскать.
Им, кстати, две недели сегодня, и они все зырящие. Подходишь к ним - они шеи вытягивают и Зырят, иногда роняя тяжелые головы.
Устроиться на кухне на ночь стало невозможно: Шейла беспрестанно треплется с семьей. Вчера вон вытащила из коробки кошку Сайру (пятую, сюрпризную котенку), покормила ее на голом полу, засунула обратно; вытащила Самурая, поиграла в него, засунула обратно; и все это - не замолкая вообще.

Котик Туманчег прыгает с пола ко мне на колени - по пути на монитор; я прижимаю его к себе, теплого и полутвердого, и он из вежливости терпит секунд тридцать, а потом высвобождается, устраивается на столе и прижимается мордой к моей руке, ловя ластящейся щекой бегающие пальцы (не знаю, как это сказать иначе).

Даша Патрикова периодически пишет, присылая картинки: мальчик читает, запустив одну руку в пузо развалившегося рядом полосатого кота, у кота - улыбка до ушей; не такая уж и маленькая девочка держит на руках полосатого кота, свисающего пятками до ее коленей; крошечная прямоугольная раковина, которую всю занял полосатый кот; тот же персонаж - под елочкой; два кота на гладильной доске, хвостатый вежливо сидит в сторонке, полосатый бесхвостый - на только что выглаженной одежде; и, наконец, абсолютный хит:



Мои коты ведут себя иначе: когда мы рисуем, устраиваются неподалеку и очень выразительно Не Понимают.