krissja | два дня, в которые мы пытались добыть денег

Соответственно, 18 и 19 февраля.
Вчера, в четверг, мы с Викторией Сергеевной поехали в банк добывать денег. Потому что дома кончилось все, кроме туалетной бумаги и индейских ног - не было молока, сметаны, яиц, и почти не было хлеба; не было денег - заработанную мною тысячу и заныканную Дашей такую же следовало отдать няне. Зарплату СергейЮрьичу обещали 25-го числа, что добавляло ситуации пикантности; а еще надо было срочно отдать Надьке Сперанс деньги, которые мы все вместе собирали на канадский лэмпворк - потому что Надька вложила свои, и находилась примерно в таком же положении, как я (а может, даже и в худшем: мне-то не надо каждый день кормить машину бензином).
В общем, в четверг мы с Викторией Сергеевной отправились добывать денег из банка, а он оказался закрыт на ремонт. Любимое мое отделение - крошечное, напротив леса, там почти никогда не приходится ждать дольше пяти минут, да и девочкам есть где погулять, пока я стою в очереди, - закрылось на ремонт, и мир пошатнулся.
~~"Видно, не судьба", - подумал Штирлиц, и выкинул лукошко в снег.~~ Ужасно расстроенные, мы с Викторией Сергеевной поплавали в снегу (она играла роль активную, я - созерцательную), дошли до метро, купили две слойки - с клубникой и с лимоном, - и поехали домой на автобусе, удивительно чистом и теплом.
Серега вечером пытался добиться от меня, почему мы не поехали в такой же банк на Скобелевскую, я же говорила только: "Завтра!" - и настроение мое становилось все хуже и хуже.
А зато сегодня, в пятницу, мы с утра встали, позавтракали печеньем с шоколадным маслом, сыром и колбасой, быстро съездили в банк, благополучно получили денег, зашли в соседнюю "Копейку" и нагребли там уйму продуктов за маленькие деньги (в утконосе все равно дешевле, конечно). Вышли уже, надели шапки и варежки, и тут Вика спрашивает:
- Мама, а ты хлеба купила?
И я рукоплещу догадливому чаду, бросаю ее рядом с полной тележкой оплаченных продуктов и убегаю за хлебом. А потом мы подхватываем тяжеленные пакеты и едем домой на такси, потому что на метро это невозможно - я опять переоценила свою грузоподъемность. А потом дома достаем из пакетов свежий хлеб, йогурты, сметану, яйца, вкуснейшие сосиски и всякие продукты, которые в воскресенье станут осетинскими пирогами, потому что нет еды прекрасней.
А потом мы сделали себе куриного супа с японской лапшой, дождались Дашу и долго ей хвастались, а потом меня срубило. То есть меня и до этого срубало - как только мы приехали домой, началась метель, а за ней поплыла и моя голова, - но как-то я еще держалась, а под вечер совсем упала под плед и взнывала оттуда, когда девочки дрались уж слишком шумно.
Даньке ближе ко сну, видимо, тоже уже было нехорошо - она закрылась одна в детской с паззлами, а Вика уселась со мной и читала мне вслух. Отлично читала, кстати - только иногда спрашивала, слушаю ли я, и мне приходилось просыпаться и угукать.
А потом дети ушли спать.
А потом СергейЮрьич сказал, что ему зарплату дали - и от моего дурного настроения и метеопатии не осталось и следа. Я побежала за комп играть в "опереди других покупателей в утконосе", и закончила вот только что.
Город завалило снегом, и по тротуарам бодро ездит узкий садовый трактор - обычно он в парке дорожки расчищает, а сейчас как большой - только торопится слишком, и слишком быстро крутится его желтый маячок.
Удивительное, кстати, дело: выбираясь из дома, встречаю сплошь доброжелательных и улыбающихся людей. Здороваются в магазине, спрашивают, вкусно ли то и хорошо ли это, предлагают пакеты (это я про кассирш копейковских - улыбаются совершенно искренне, разве что не спрашивают, как мои дела), ну и вообще. Мир прекрасен, пусть и зима.