22 февраля - "люди, люди, наконец-то люди!"

[krissja]

Итак, предыдущим вечером мы пили коньяк до пяти утра - Небель пил, а я разделила с ним опьянение и последующее похмелье.
Мы говорили о детях.
- ...Денису я сказала, что первого сына назову Володей, а второго - Димой, а он засмеялся и сказал, что это очень патриотично - ну не зараза? А одну из дочек я обязательно назову Олей - мне хочется, чтобы обязательно была Оля Небелицкая.
- Ыгы, ыгы, - кивала я. - А зачем сразу две? Может, лучше внучку так назвать?
- Ну, мы все не вечны, и моя мама тоже...
- Постой, она тоже Оля Небелицкая?!
- Ага!
- Обожемой, куда тебе вас столько? Хорошо хоть, отчество дается по отцу, а не по матери...
- Делай скидку на то, что я весьма нетрезва, - просил Небель через каждую фразу (двадцать семь раз за вечер, да кто ж считает).
- Да сделала уже, а ты можешь это больше не говорить? И помни: утром обязательно, обязательно разбуди детей, - напоминала я в сто тридцать пятый раз. - А то я им сказала, что приезжает ОляНебелицкая, а они спросили: "А кто это?"
- Вот это да! - непритворно огорчался Небель (в стопятидесятый раз). - Год не была, забыли... Ну я, а...
Небельский будильник стоял на семи тридцати утра, потому что Небель утром в воскресенье идет к мессе, а от нас до костела ох как далеко (он, к сожалению, не в Щербинке). Конечно, воплей будильника никто не услышал; около восьми встали дети и подняли Небеля, и узнали ее так громко, что даже я проснулась, в состоянии "поднять подняли, разбудить забыли" пришла на кухню, лицезрела Небелицкую, угомонила детей фразой "ешьте пирог с лимоном на завтрак" и снова ушла спать - ибо у меня уже проявилось Небельское похмелье.
У нее же оно еще даже не начиналось - и Небель, такой же хмельной, как три часа назад, уехал к мессе - я потом мерзко хихикала, представляя себе, как она озадачивает своих прекрасных друзей стойким запахом хорошего коньяка.
Утро Небель не запомнила. Она села в метро на Донского, закрыла глаза, открыла глаза - следующая станция Чеховская (это больше половины ветки).
А мы спали. Лично я - аж до половины одиннадцатого утра, пока мой собственный папа не разбудил меня звонком и вопросом:
- Ну как, проснулась?
Это мой папа. Мы двадцать четыре года жили в одной квартире. Какой ответ он ожидал услышать в половине одиннадцатого утра в воскресенье, зная меня, м? Ну вот какой?
- Нет, - сказала я тихим похмельным голосом.
- А у нас бабушка закашляла, похоже, вирус. Так что мы на дачу к Розе не едем, а шашлык приедем жарить в твоей шашлычнице.
Это было слишком много информации для моей спящей организмы, и, уяснив, что еще полтора часа у меня есть, я отправилась досыпать.
Папа с племянником приехали в час - с мандаринами для гоблинов, молодой картошкой и небольшой кастрюлей шашлыка - такого, как я люблю: из жЫрной шейки и в кислом маринаде с много лука и чуть-чуть лимона.
И мы с племянником отожгли. Он мыл, резал и укладывал на противень картошку, а я жарила мяусо в шашлычнице, и это было охуительно вкусно, я даже старалась не садиться, потому что в тушку стоймя влезет больше вкусной еды.
Где-то посреди этого, не попробовав даже мяса, СергейЮрьич свалил Гулять. У него же Нога, он же теперь может Гулять - ну а раз может, то и Гуляет, несмотря на то, что Нога-то пока еще не очень это дело любит.
Мы продолжали радоваться жизни в меру моих кулинарных способностей. А когда мы съели почти все мясо и зажарили самым удобным способом еще один противень картошки, приехали Лера с Абсурдой.
И Абсурда мало того что появилась сама - а это нефиговый подарочег, - так еще и забрала у меня остатки своих вещей и подарила мне охуительно невъебенный рюкзак.
Серебристо-серый. С алой отделкой. Огромный. Красивый. Эргономичный. Вместительный. Не-ве-ро-ят-ный, вещь из другой жизни, в которой все стройные, загорелые, носят яркие шмотки и катаются на великах; самый красивый рюкзак из всех, какие я когда-либо видела.
Я не хотела его брать, потому что Это Слишком. Сломалась только, когда узнала, что он с Бали и что у Абсурды есть еще.
А потом мы болтали и смеялись, ужасались и кричали друг на друга и на Леру, потому что за два года жизни столько всего у всех - в общем, нашлось, о чем поговорить.
А когда мы уже уложили детей, позвонила АннаМарта:
- Я везу тебе твое сокровище!
- Меня, да? - послышался голос Ильи; но я все равно поняла, что речь о Небеле.
Они появились минут через пятнадцать, и тут такое началось!
Небель пить отказался. При виде рюмки с коньяком у нее делалось такое лицо, что даже я не выдержала и перестала предлагать. Абсурда, тем более прекрасная и блистательная, чем больше человек на нее смотрят, очаровала всех просто за полминуты; после ее ухода Небель и АннаМарта трясли меня, пытаясь вызнать про Абсурду - а я разводила руками и говорила:
- Вот, Ксюша. Вы ее видели, она охуительная.
Да, Ксюша посидела совсем недолго и уехала, не дождавшись СергейЮрьича, который, в общем-то, сам виноват. Да и АннаМарта с Ильей приехали совсем на чуть-чуть - их тянуло домой, к котегу. И Небель был не особенно разговорчив - скорее медитативен и отдыхателен.
Так что мы договорились, что завтра на завтрак будут Небельские сырнички, и разошлись по компам кроватям, не дотянув и до часу ночи.
И уже ложась спать, я сообразила, что у меня не осталось ни одной картинки про этот день, и ворвалась к Небелю в душ, и заставила ее сначала набросить халатик, а потом спустить его с алебастровых плечей, кабута она мне обнаженная позирует.
И вот это фото: