krissja | адресное

этот разговор повторяется у нас с регулярностью раз в несколько дней. И сразу после этого все хорошо, все чудесно и замечательно; и каждый раз я надеюсь, что ты больше не сорвешься - но ты срываешься, и первый признак - холодные поджатые губы и специфический "училковский" тон, которым ты разговариваешь и просишь о чем-то.
Ты находишь все новые и новые поводы для недовольства; причина у тебя только одна, но поводов и вариаций может быть сколько угодно. Но ведь и ты, и я - мы знаем, что говорим об одном и том же.
Ты будто воздвигаешь для себя барьер, перескочив через который, чувствуешь свою силу и способность решить любой вопрос. Но ведь, чем больше сила, тем выше тебе приходится делать этот барьер. А что, если попробовать вовсе без барьеров?
Ты скажешь - нет, не могу; чувства либо есть, либо нет; и если они есть, то они такие, какие они есть, и нельзя полюбить насильно или сознательно возненавидеть.
А я тебе отвечу - посмотри, сейчас апрель. Ты знаешь про мой январь и февраль; и после этого ты говоришь мне, что чувства нельзя воспитать, а отношение - изменить?
Почему я - могу, а ты - не можешь?
Потому что я - хочу, а ты - не хочешь.
Ты делаешь мне больно. Теперь ты это знаешь. Если ты будешь и дальше делать мне больно - мы будем знать, что ты делаешь это сознательно.