![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
...и думаешь о смерти как о последней капле легкого вина...
Я умру толстой морщинистой старухой, не заработавшей денег, не достигшей никакого положения в обществе, не имеющей никакой собственности, кроме крохотной квартирки в историческом центре города на другой стороне планеты. Я умру старухой, которую большинство ее соседей будут считать "чокнутой русской" и "старой толстой сумасшедшей лесбиянкой, педофилкой, выжившей из ума казачкой, и - вы видели, она выходит на улицу с крысой на плече!"
Я умру девяноста трех лет от роду, на двадцать с небольшим лет пережив своего единственного мужа. Я умру июльским солнечным днем на веранде дома своих внуков, устроившись подремать после обеда. Смерть придет ко мне незадолго до заката вместе с запахом азалий, орхидей и еще каких-то неведомых цветов, которые так любит разводить одна из моих невесток. Мой юный правнук Матвей подойдет сказать мне, что наши идут на реку, и спросить, не желаю ли я присоединиться к семейству; подойдет, дотронется до моей руки - и отшатнется с криком: "Пра умерла!" Поднимется шум, возня, беспокойство - хотя моя смерть в семье будет событием давно предсказанным, - и на реку в тот вечер так никто и не пойдет. И очень, очень зря: пропустят удивительно красивый закат.
Аделька - младшая невестка, жена моего младшего внука, пришедшая в семью совсем недавно - будет рыдать горше всех. Вообще мои невестки будут оплакивать меня, не останавливаясь даже для того, чтобы задуматься о происходящем. Следующую неделю мне придется присниться каждой из них по очереди, чтобы объяснить то, что совершенно естественно для моих детей и внуков: мы расстаемся не навсегда, я жива, я буду любить и ждать их там, где мы обязательно встретимся.
Мои невестки - так я буду называть жен своих внуков - будут безумно обожать меня при жизни, и каждую минуту благодарить судьбу за такую "бабушку". Одна из моих дочерей, отчаявшись уговорить меня жить с ними или с кем-то из внуков, купит мне крохотную квартирку в историческом центре города, - крохотную потому, что я к тому времени уже достаточно наживусь в больших домах, - и в этой квартирке все будет сделано руками моих внуков, внучек и невесток. Муж одной из моих внучек, угрюмый и неразговорчивый бугай, узнав о больной спине "бабушки", сделает потрясающей красоты сосновую мебель, именно такую, как я люблю: стулья с высокими спинками, большой овальный полированный стол и кресло-качалку с плетеным сиденьем и резными подлокотниками; а одна из невесток свяжет крючком огромный плед из альпаки, чтобы "бабушка" могла сидеть на балконе, укутавшись в плед, и курить свою трубку, не боясь простудиться. Внучки оштукатурят стены и покрасят их красками теплых тонов, и когда закатное солнце будет освещать эти стены, я буду вспоминать поездку в Мексику с мужем - почти сорок лет назад, а память все так же свежа, и все так же приятны воспоминания...
Среди моих потомков будут прирожденные ведьмы, лесбиянки, асоциальные типы, гениальные инженеры, сумасшедшие художники, джазовые певицы, мастера начертанного слова и другие выродки. На осторожный вопрос соседок: "скажите, а не было ли у вас в роду душевнобольных?" я, гордо выгнув черную бровь, буду отвечать: "Естественно, были! В моей семье нет нормальных людей!" Впрочем, иногда, очень ненадолго, будут появляться приличные мальчики, влюбленные в кого-то из женщин этой семьи, или девочки, вознамерившиеся подарить кому-то из мужчин "тепло семейного очага и нормальную жизнь".
Мои дочери и внучки будут любящими и верными супругами, а внуки - жуткими бабниками; они получат это в наследство от своих предков-казаков вместе с высоким лбом, чутким умом и красивыми глазами. В моей семье будут жить бывшие жены моих внуков, чьи-то случайные племянники и племянницы, какие-то девушки и юноши, которые когда-то давно познакомились с кем-то из наших, пришел в гости - да так и остался. Дом моих внуков - тот, где ко мне придет смерть, - будет огромным трехэтажным гнездом со множеством комнат, веранд, отдельных входов, мансард и крутых лестниц. Один из моих внуков - тот самый сумасшедший художник, - будет еще и архитектором, и вместе с "мастером на все руки" - мужем одной из внучек, - они многого достигнут.
На лето я буду переезжать в дом своих внуков, а осень - проводить с одной из своих дочерей на другой стороне планеты. Зиму и раннюю весну я буду проводить в городе, в квартирке, обустроенной моей семьей. Соседи в доме, где я буду жить в холодное время года, будут считать меня сумасшедшей старухой; об этом я уже писала, но есть нечто особенно привлекательное в том, чтобы к концу жизни стать сумасшедшей старухой в глазах соседей.
К концу жизни я стану очень жестким и резким человеком - гораздо более жестким, чем сейчас. И мне совершенно непонятно будет, за что меня обожают мои внуки и внучки, и почему правнуки будут драться за то, что "наша бабушка - самая добрая".
Когда я умру, любовник одной из моих внучек выбьет в мэрии города разрешение похоронить меня на той земле, где стоит дом моих внуков - еще при жизни я буду говорить о том, как не хочется мне лежать в тесноте, путаясь костями с теми, кого я никогда не знала. На моей могиле не поставят ни креста, ни пафосного гранитного постамента. Вокруг валуна, принесенного с ближайшего поля, одна из невесток посадит азалии, орхидеи и еще какие-то дивно пахнущие цветы - одни из тех цветов, которые она разводит на любом свободном клочке земли.
И знаете, что?
Мне очень хочется прожить жизнь, которая закончится вот так.
Я умру девяноста трех лет от роду, на двадцать с небольшим лет пережив своего единственного мужа. Я умру июльским солнечным днем на веранде дома своих внуков, устроившись подремать после обеда. Смерть придет ко мне незадолго до заката вместе с запахом азалий, орхидей и еще каких-то неведомых цветов, которые так любит разводить одна из моих невесток. Мой юный правнук Матвей подойдет сказать мне, что наши идут на реку, и спросить, не желаю ли я присоединиться к семейству; подойдет, дотронется до моей руки - и отшатнется с криком: "Пра умерла!" Поднимется шум, возня, беспокойство - хотя моя смерть в семье будет событием давно предсказанным, - и на реку в тот вечер так никто и не пойдет. И очень, очень зря: пропустят удивительно красивый закат.
Аделька - младшая невестка, жена моего младшего внука, пришедшая в семью совсем недавно - будет рыдать горше всех. Вообще мои невестки будут оплакивать меня, не останавливаясь даже для того, чтобы задуматься о происходящем. Следующую неделю мне придется присниться каждой из них по очереди, чтобы объяснить то, что совершенно естественно для моих детей и внуков: мы расстаемся не навсегда, я жива, я буду любить и ждать их там, где мы обязательно встретимся.
Мои невестки - так я буду называть жен своих внуков - будут безумно обожать меня при жизни, и каждую минуту благодарить судьбу за такую "бабушку". Одна из моих дочерей, отчаявшись уговорить меня жить с ними или с кем-то из внуков, купит мне крохотную квартирку в историческом центре города, - крохотную потому, что я к тому времени уже достаточно наживусь в больших домах, - и в этой квартирке все будет сделано руками моих внуков, внучек и невесток. Муж одной из моих внучек, угрюмый и неразговорчивый бугай, узнав о больной спине "бабушки", сделает потрясающей красоты сосновую мебель, именно такую, как я люблю: стулья с высокими спинками, большой овальный полированный стол и кресло-качалку с плетеным сиденьем и резными подлокотниками; а одна из невесток свяжет крючком огромный плед из альпаки, чтобы "бабушка" могла сидеть на балконе, укутавшись в плед, и курить свою трубку, не боясь простудиться. Внучки оштукатурят стены и покрасят их красками теплых тонов, и когда закатное солнце будет освещать эти стены, я буду вспоминать поездку в Мексику с мужем - почти сорок лет назад, а память все так же свежа, и все так же приятны воспоминания...
Среди моих потомков будут прирожденные ведьмы, лесбиянки, асоциальные типы, гениальные инженеры, сумасшедшие художники, джазовые певицы, мастера начертанного слова и другие выродки. На осторожный вопрос соседок: "скажите, а не было ли у вас в роду душевнобольных?" я, гордо выгнув черную бровь, буду отвечать: "Естественно, были! В моей семье нет нормальных людей!" Впрочем, иногда, очень ненадолго, будут появляться приличные мальчики, влюбленные в кого-то из женщин этой семьи, или девочки, вознамерившиеся подарить кому-то из мужчин "тепло семейного очага и нормальную жизнь".
Мои дочери и внучки будут любящими и верными супругами, а внуки - жуткими бабниками; они получат это в наследство от своих предков-казаков вместе с высоким лбом, чутким умом и красивыми глазами. В моей семье будут жить бывшие жены моих внуков, чьи-то случайные племянники и племянницы, какие-то девушки и юноши, которые когда-то давно познакомились с кем-то из наших, пришел в гости - да так и остался. Дом моих внуков - тот, где ко мне придет смерть, - будет огромным трехэтажным гнездом со множеством комнат, веранд, отдельных входов, мансард и крутых лестниц. Один из моих внуков - тот самый сумасшедший художник, - будет еще и архитектором, и вместе с "мастером на все руки" - мужем одной из внучек, - они многого достигнут.
На лето я буду переезжать в дом своих внуков, а осень - проводить с одной из своих дочерей на другой стороне планеты. Зиму и раннюю весну я буду проводить в городе, в квартирке, обустроенной моей семьей. Соседи в доме, где я буду жить в холодное время года, будут считать меня сумасшедшей старухой; об этом я уже писала, но есть нечто особенно привлекательное в том, чтобы к концу жизни стать сумасшедшей старухой в глазах соседей.
К концу жизни я стану очень жестким и резким человеком - гораздо более жестким, чем сейчас. И мне совершенно непонятно будет, за что меня обожают мои внуки и внучки, и почему правнуки будут драться за то, что "наша бабушка - самая добрая".
Когда я умру, любовник одной из моих внучек выбьет в мэрии города разрешение похоронить меня на той земле, где стоит дом моих внуков - еще при жизни я буду говорить о том, как не хочется мне лежать в тесноте, путаясь костями с теми, кого я никогда не знала. На моей могиле не поставят ни креста, ни пафосного гранитного постамента. Вокруг валуна, принесенного с ближайшего поля, одна из невесток посадит азалии, орхидеи и еще какие-то дивно пахнущие цветы - одни из тех цветов, которые она разводит на любом свободном клочке земли.
И знаете, что?
Мне очень хочется прожить жизнь, которая закончится вот так.