ночное

[krissja]

в полусне-полусне даже вскочила с постели, явив чудеса героического преодоления лени - чтобы записать мысль, чтобы не было как с критическим опусом во время жарки мяса

у Гребенщикова есть чудный стишок, я кусочек его тут приведу, а целиком - под катом:

...Стук в дверь мою. Кто?- спрашиваю. Тени.
Они ответствуют: Орел, телец и лев.
Я говорю: Откуда вы ко мне, какой судьбой?
И ключ в дверях вращаю.
Поставить чай немедля обещаю,
И дверь держу на этой стороне.
Они смеются: Вот напрасный труд!
Не трать сил зря.- чинно сквозь проходят,..

Так вот, как есть я толстая тупая домохозяйка с отвратительным характером - но приходящие ко мне чудесные создания и волшебные существа никогда не проходят сквозь. Они, мило улыбаясь, ждут, пока я открою дверь, иногда даже напяливают ради этого человеческую шкурку - чтобы пройти не сквозь. Хотя, конечно, потом они смеются и потешаются - вот напрасный труд, нашла чем заниматься. Но все равно проходят через открытую дверь.
Возможно, они хорошо воспитаны, возможно, им это просто забавно, или они меня так любят - не знаю.
Знаю только, что мне очень повезло.



Как странно то, что затеваю я -
Подобие любви создать из жажды.
И временем раскрасить, чтоб однажды
Поверить самому. Не знаю я

Откуда этот редкостный напев,
Знакомых нот чудесное сплетенье?
Стук в дверь мою. Кто?- спрашиваю. Тени.
Они ответствуют: Орел, телец и лев.

Я говорю: Откуда вы ко мне, какой судьбой?
И ключ в дверях вращаю.
Поставить чай немедля обещаю,
И дверь держу на этой стороне.

Они смеются: Вот напрасный труд!
Не трать сил зря.- чинно сквозь проходят,
Садятся в круг и глаз с меня не сводят.
И кажется, они чего-то ждут.

Послушайте, любезные друзья,
Не может быть, чтоб вам был нужен я.
Должно быть здесь произошла ошибка...
Но скрипка на стене моей дрожит,
И - Боже мой - мне кажется, бежит,
По их чертам знакомая улыбка.

Так и живем, не пропустив ни дня,
И каждый день проходит словно дважды.
А я все пью, и мучаюсь от жажды,
А гости здесь, и смотрят на меня.