krissja: (Default)
У [livejournal.com profile] inkogniton (которой, замечу в скобках, довольно большая часть моей френдленты обязана знакомством с творчеством ОксиМирона) в журнале отличная игра - про детские заблуждения. Я и там написала, и к себе хочу унести.

Итак, в детстве я была убеждена, что меня купили в специальном магазине.
Мама ничего по этому поводу не рассказывала, а папа таки да, говорил "вон розовое здание, в котором мы тебя купили". Я представляла себе длинные ряды полок с младенцами, за которыми приходили, выбирали, покупали - но кто-то же их туда приносил? Откуда-то я знала, что детей рожают, значит, меня тоже кто-то родил - я представляла себе очень красивых (а кто ещё может делать детей) женщин в форме стюардесс, которые приносили в магазин хорошеньких розовеньких младенчиков. От этого оставался один шаг до "где же моя настоящая мама" - но я не успела его сделать: у соседки начал расти живот, а потом живота не стало, а стала девочка Надя, совсем не такая хорошенькая, розовенькая и чистенькая, как младенцы в моих фантазиях, и деторождение приросло некоторыми подробностями, которые напрочь исключали магазин и стюардесс.

Также я была уверена, что, уколовшись иголкой, умираешь, потому что иголка моментально всасывается под кожу, прямо в кровь, и по венам с бешеной скоростью несётся к сердцу. Поэтому иголки надо очень, очень прятать. То же самое происходит с осколком стекла, поэтому резаться так опасно.
Бабушка и мама привили мне это иррациональное убеждение, и рассмотреть его рационально я смогла только подружившись с девочкой, которая потом поступила в швейный техникум. Мы жили в соседних подъездах, постоянно бегали друг к другу в гости, постоянно что-то делали вдвоём и так часто, заболтавшись, засыпали среди иголок, что пришлось обратить на это внимание.

Если ковырять пупок, он развяжется и внутренности выпадут наружу.
Тоже мама в детстве рассказала - видимо, чтобы отучить меня от того, что родители её поколения называют дурными привычками. О том, что пупки не развязываются, я узнала от подруги уже после совершеннолетия, не поверила, пошла смотреть анатомические атласы - и долго потом приставала с просветительскими идеями к подругам.

В чуть более старшем возрасте была уверена, что вакцинирование животных вредит их здоровью, а их стерилизация - тяжёлая операция, которая решает проблемы поведения, но сильно укорачивает жизнь.
Разобралась с этими вопросами, только когда ближе к тридцатнику взяла первое породистое животное, фактически породнившись при этом с фелинологом (от мне стало что послушать!).

А! До позапрошлого года была уверена, что багажник на крышах машин предназначен для лодок.
И знаете что?
Многие из моих друзей, когда я говорю им это, переспрашивают: "А что, нет?!"

А что у вас?
krissja: (Default)
Говорили о том, что, если не отслеживать такие вещи сознательно, во все разговоры в частности и во всю коммуникацию вообще прорывается эмоциональный шум - получается "хотел попросить жену соль передать - и как-то само собой вырвалось 'ты мне сука всю жизнь испортила'". И что единственный способ действительно общаться с людьми - приносить им не эмоцию, а результат этой эмоции.
("я была страшно зла на тебя и колотила грушу, пока не отпустило, и вот о чём подумала после" - это результат, а дыщь об стенку кулаком и "ааа штоп вы все повыздыхали падла и ты как ты посмела какого черта опять я" - это эмоциональная реакция; и по-серьёзке мало кому интересно строить общение только на эмоциональных реакциях и на их описании, и мало кто выдерживает при них присутствовать; мне вот хватило собственных детей - и то даже для них я не всегда была родителем, который может объяснить, что происходит, и создать безопасную зону для высказывания эмоций; а уж быть таким человеком для другого взрослого - я таких людей не знаю, кому это в кайф делать подолгу; наверняка они есть, и наверняка они сделали уже себе работу из своего таланта)
Так вот, в моей юности было страшно важно высказывать эмоцию - раз, словами - два. Мы все писали, мы все пели о чем писали, мы были страшно чуткими и ужасно нежными в свои шестнадцать; шторка падает, в следующей сцене мне двадцать восемь, двое детей, трёхлетний недосып, и, высказывая эмоцию в тот момент, когда я её переживаю, я превращаюсь в полубезумную истеричку.
С этим надо было что-то делать, но что?
Все дети растут изнутри наружу, их побуждает меняться постоянно развивающаяся личность. Я не видела таких взрослых. Абсолютное большинство моих знакомых меняются от того, что изменилась жизнь вокруг них, и прежние законы больше не работают. Некотрые отстраиваются сразу - ветер сменился, и они уже совсем другие. Некоторые - растут постепенно, как дети и деревья вокруг. Некоторые (вот как я) годами пытаются вернуть изначальную договорённость, и пытаются и пытаются и пытаются - так, что все вокруг привыкают считать их чем-то постоянным, - а потом - хоба! - в какой-то момент оказываются за точкой невозврата, переворачиваются через голову и вовсю живут по-другому. Это пиздец как больно и это тяжело как пиздец пережить - собственно, это и есть пиздец в его значении "край, за которым прежнее существование невозможно".
Так вот, увидев глазами другого человека, что все мои тексты - которыми я вообще-то намеревалась хвастаться своей прекрасной жизнью, - в глазах тех, для кого я их тогда писала, выглядят как беспрерывный поток жалоб и недовольства, я убрала - во всяком случае, попыталась, - весь эмоциональный шум. Мы тогда уже были знакомы со Стрейнджером, он мне в качестве примера подсунул "Общую тетрадь" Аготы Кристоф - "...вместо 'наша бабушка пиздец' писать 'все вокруг считают нашу бабушку ведьмой'". А ещё несколькими годами раньше, до рождения детей, я попросила приятеля, великолепного редактора, посмотреть одну мою повесть - и он был очень бережен в формулировках, но примерно треть текста убрал. И объяснил, за что. Это сделало меня на два дня очень несчастным человеком, на пару недель - очень глубоко задумавшимся писателем, на пару лет - отличным компаньоном редактору, ещё на несколько лет - очень жёстким редактором. Так что, когда, с одной стороны, мне захотелось изменить то, что я транслирую своими записями, а с другой - мне показали один из инструментов, как это сделать, - я уже хорошо представляла себе объём всей остальной фигачечной. Пишу я много, в основном - о себе и о том, что происходит вокруг меня.
Конечная-то цель у меня была не в том, чтобы совсем-пресовсем убрать описания эмоций из текста, а в том, чтобы осознавать это и управлять этим. Чтобы просить передать соль, когда я хочу соли, а говорить об испорченной жизни - той суке, которая это сделала, в тот момент, когда я считаю нужным.
Потому что да, жизнь без эмоций похожа на секс с гладкой каменной стенкой - нечем, некуда и вообще непонятно зачем; но, с другой стороны, плавать в эмоциях неуправляемых и неосознаваемых может быть интересно только тому, кто в них в данный момент находится. Общаться с таким человеком очень тяжело - он непредсказуем в самом худшем смысле этого слова, причем проявляется в весьма узком спектре - эйфория, недовольство, жалоба, отчаянье, бессилие. Ни точек опоры, ни умения держать долговременные проекты, никакого развития - ничего такого, что придавало бы смысла бесконечному эмоциональному переживанию. А тексты такие - и вовсе одноразовые: посмотрел один раз журнал, полный описания эмоций и состояний - и всё, второй раз по своей воле - не откроешь. Поэтому я так люблю читать и писать о сделанном, и так, чтобы было видно, что перед каждым делом стоит мысль, его придумавшая, и чувство, его родившее, а за каждым делом - чувство, им рождённое, и мысль о результате.
Надо Хейли перечесть, вот что. Кажется, по-настоящему дозрела.
krissja: (Default)
Прошла "Сценарий за неделю" Молчанова. Очень довольна, вштырена как после, ну, любого молчановского тренинга.
Что было: каждый день по два часа расказов о сценарном деле. Задания - от очень простого короткого к очень большому серьёзному, - которые всегда можно было выполнить, если иметь в виду именно учёбу. Драйв полной ложкой.
Узнала очень много интересного.
Попробовала писать сценарий из текста; поняла, чтоэто вообще совсем не моё, расстроилась почти до уныния; а потом, посоветовавшись, поняла, что ведь и не было у меня такой задачи - стать сценаристом, - и последние два дня тренинга использовала для того, чтобы дописать рассказ, давно сидевший в голове (написала на треть и до 10 июня допишу и повешу, он классный получается).
Впервые в жизни подошла к тексту осознанно, не "вот история, как бы её рассказать", а "персонажи, цели, конфликты". Впервые строила текст, впервые шла от "скелета" к "коже", а не просто пересказывала вымышленные или подсмотренные события какпопало.
Довольна, говорю же, чрезвычайно. Если будет "Дисциплина для творческих людей"- обязательно пойду, ну и вообще вписываюсь на любой молчановский бесплатный тренинг - я оттуда получаю бешеный драйв.
Чего, конечно же, и вам желаю :)
krissja: (default)
И да, снова к Молчанову. Потому что у меня в кои-то веки полная голова обрывков идей и характеров других людей, я хочу связный текст, а сама за него, возможно, никогда и не сяду. А Молчанов крутой и драйвовый.

29 мая – 4 июня: «Сценарий за неделю».
krissja: (otpusk)
Я перезвонила голосом, потому что скайп опять вылетел.
- Не принимается твой файл, и мессага тебе не отправляется - в почту мне кинь, пожалуйста, что ты хотел, чтобы я распечатала.
- Боюсь, меня это уже не спасёт, - отозвался очень вштыренный голос. - У меня течёт из нижнего фильтра стиральной машинки.
- Тебе найти сантехника?
- Сейчас?!
- Ненутычо. Вечер пятницы, весна, найти сейчас мастера по стиральным машинкам, и чтобы он был рад приехать посмотреть - это даже я пока не умею, зато знаю тех, кто может сделать это в понедельник. Инструкцию-то распечатать?
- Да черт с ней, так приходи.
Стиральные машинки я изнутри не знаю и вообще со всеми домашними поломками могу только "ааа памагити памагити", зато умею еду - лучший ужин на дороге я могу достать из совершенно пустого холодильника (если знаю параметры его пустоты); мой девиз - в любой непонятной ситуации делай еду, когда это практически всё, что ты можешь сделать.
- Вот, - сказала я, заходя в мансарду и протягивая коробочку. - У - утешительный ужин. И перчатки, ты забыл.
- Спасибо тебе огромное, - отозвался Стрейнджер. - Представляешь, во всех моих съемных квартирах были проблемы со стиральными машинками. Вот ни разу не было так, чтобы снял - и всё нормально. Сейчас начала сливать - и полило... Зато у меня теперь такой чистый пол на кухне! Кофе хочешь?
- Ищоп!
Мой друг варит лучший в мире кофе - мягкий и крепкий напиток он может сварить практически из любого сорта, даже из самого банального "якобса" получается прелесть что такое; я отпиваю глоток - горечь бьёт в горло, охватывает язык, - добавляю молока и сахарозаменителя, устраиваюсь поудобнее...
...в этот момент машинка начинает сливать воду. По полу разливаются мутные пенные волны; подхваченные ими, по кухне плывут всякие мелкие предметы; мы подрываемся - машинке стоп, нам тряпки в руки, где швабра - вот она, сухая как трут и такая же негибкая, опа, опа, помыли кухню снова, как чисто, как хорошо.
- Я даже сдвинуть её не могу, - сказал Стрейнджер, цепляя машинку за бок. - К полу они её приварили, что ли...
- Возможно, эта машинка была тут всегда, - отозвалась я, безуспешно размачивая швабру в тазу. - А кухню строили вокруг стиральной машинки и стол оказался на одном уровне с ней.
- Хм, а это мысль... Я подниму, а ты попробуй её вытянуть.
Следующие пять минут мы демонстрировали живую картину "очень злой атлант и очень ругачая крыса"; в итоге, приподняв столешницу и вытащив машинку, мы увидели, что сливной шланг был закреплён не туда и под напором воды просто вырвался из нетуды.
И ещё пять минут наши реплики не пропустил бы никакой цензор, никуда. Слово "долбоёбы" было там самым вежливым, "как, ну как?!" - самым частым.
Опустив сливной шланг в ведро, Стрейнджер включил машинку, сказал:
- Так, я хочу сигарету. И кофе допить, - и мы пошли на балкон.
Сидя на балконе и глядя на воркующих чаек, под аккомпанементы реплик, которые по-прежнему никуда бы не пропустил никакой цензор, я рассказывала сходную историю из своей жизни: в родительской квартире довольно долго сливной шланг был просто уложен в ванну, а мне не нравилось валяться в тёплой воде в его компании, поэтому, наполняя ванну пеной и прочими душистыми маслами, шланг я доставала и просто бросала на пол, а обратно положить вспоминала не всегда; и не раз, и даже не два мои ночные размышления прерывал такой звук, ну, знаешь, характерный такой плеск, вот как сейчас - слышишь?
- Это не у нас, - уверенно отозвался Стрейнджер.
Я на всякий случай решила проверить, зашла в кухню и завопила:
- Это у нас!!!
Воды в машинку, как выяснилось, вмещается гораздо больше, чем в ведро. Мутные пенные волны снова расползлись по кухне, мы снова выключили машинку, слили воду и вымыли пол в третий раз за вечер, после чего уже не оставляли стирку в одиночестве. В какой-то момент - точно зная, что периодические выключения и включения агрегату неполезны, - мы догадались подставлять попременно то ведро, то тазик, не прерывая цикла полоскания. Машинка радостно крутила бельё, набирая и сливая воду. Я ржала в голос, цитируя весь этот джаз, Стрейнджер отзывался сдержанно, чайки хохотали за окном. В какой-то момент стало ясно, что вот-вот начнётся отжим - и тут машинка снова начала набирать воду и прыскать ею через ящик для стирального порошка.
- Не пооооонял, это что мне теперь, всегда так стирать? - воскликнул Стрейнджер, подкладывая тряпку. - А если бы я запустил бельё и ушел из дома - что сказали бы соседи снизу?
- Спасибо за ремонт, - отозвалась я. - О, смотри, швабра наконец размокла! Кажется, и отжим закончился, смотри, из шланга уже ничего не тече... Ай!
- Ну ты прямо Самсон, разрывающий пасть стиральной машинке.
Довытерев пол и чуть вдвинув машинку обратно под кухонный стол ("кувалдой они её, что ли, вбивали... - но ведь у неё регулируемые ножки! подкрутить их на пару миллиметров - и будет гораздо легче; подержи её немного, я подкручу... - ыыыыыыааааааууууууу!"), мы наконец спокойно выкурили по сигарете и допили давно остывший кофе.
А потом Стрейнджер разгрузил машинку и, разглядывая рубашки, констатировал:
- Да, и, кажется, стирает она не очень хорошо.
И над этой фразой я хохотала всю дорогу к дому.
krissja: (Default)
Устали, убегались, добежали, выдохнули, поужинали, сидим кофе пьём с тирамисой - вприглядку, потому что для вприкуску надо встать и взять какой-нибудь прибор. Вздыхаю, охаю картинно о том, как мне лееееень, поднимаюсь мееееедленно, спрашиваю:
- Тебе вилку или ложку?
- К торту? Ложку, конечно.
- Не вижу никакого "конечно": вилкой удобнее.
- Но, поскольку у тебя нет десертных вилок... Что? Как хозяйку тебя позорю?
- Ха! - подрываюсь, лезу в дальний ящик, достаю несколько мелких вилок для торта, красивым жестом кладу на стол. - Получай!
- И вот это тебе, значит, не лень было, да?
- Чтобы тебя уесть? Да у меня ещё ножики десертные в том же ящике лежат!
___

- ...и вот она рассказывает о своём знакомом: "Граница между мирами проходит у него между ног". Я: "Это как?" Она: "Ну, одной ногой в небесах, второй - на земле".
- Хмм... Да ну, слушай, это ж неудобно, так и порвать может. Лучше - головой в небесах, ногами на земле.
- То есть поперёк его распилить тебе ок?..
______

- А если всё правильно сложится, у меня будет такая дурацкая шапка, какой ты на мне никогда не видел! Самая раздурацкая изо всей моей коллекции дурацких шапок! Зы бест!
- Да? И у кого ты её отнимешь?
- Ты слишком хорошо меня знаешь.
______

Дашка и Стрейнджер разговаривают.
- Знаешь, чем физические процессы отличаются от химических?
- Сюсюканьем, - уверенно отвечает Даша; Стрейнджер потрясённо молчит, Даша выдаёт то, что слышала минуту назад и что кажется ей важным:
- Мама сюсюкалась с новым столом!
Я, понимающе:
- Что, когда это делаю не только я, получается немного чересчур, да?
- Пожалуй, - соглашается Стрейнджер.
Несколькими днями позже мы показываем блядский цирк втроём - Вика, Даша и я; от осинки не родятся апельсинки, и у меня лучшие дети на свете, нас выдержать нелегко.
Но мои друзья - крепкие люди :)
_______

Прелести долгой дружбы; Катя рассказывает:
- Знаешь, меня раньше удивляло: вот твоя мама заходит в комнату, нормально к тебе обращается - а ты в ответ начинаешь орать, а она продолжает говорить с тобой спокойным тоном; и теперь, когда я смотрю, как вопит твоя старшая дочь, и как ты ей отвечаешь спокойно, то вижу, как движется поток жизни...
- В жопу поток. Ты видела, как моя мама говорит со мной спокойно?
- Да, неоднократно. А ты на неё орёшь.
- Я вообще громкая, не в этом дело. Ты. Видела. Мою. Маму. Говорящей. Спокойно?!
- Да. У меня с ней никогда не было проблем, мы очень вежливо и взаимоуважительно общались.
- Дорогая. Спасибо тебе за эти воспоминания. Ни от кого другого я не могла бы их получить. Просто няма как.
______

Разговариваем с подругой через тысячу километров; я параллельно бусины раскладываю; жалуюсь:
- Не могу понять, как должно выглядеть это колье.
- Тебе нужно узнать это прямо сейчас или это можно отложить? - спрашивает подруга, и в ответ на мой хохот говорит:
- Я хочу пожаловаться. У меня складывается ощущение, что в мире закончились мужчины. Во всяком случае, в моём.
- Ха! Расскажи мне об этом, ага! Да я вообще сто лет вокруг себя никого не видела, а потом развелась!
- И этим ещё уменьшила их количество.
______

Пишу Вике: "Спасибо за сигареты, они очень классные, я распробовала и теперь курю только их"
Получаю в ответ: "Ну вот и свершилось! Я тебе отсыпала!"
Пытаюсь купить в городе белый Кент с твердым фильтром - нигде нету. Натурально, отсыпала.
Кажется, я случайно попала в секту "привези мне табаку, у нас такого не делают".
______

Садоводчество для меня - совершенно новый вид спорта, я в нём ни на что не претендую и поэтому очень прыгаю, когда что-то получается; рассказываю Киде про крокусы - как мы их сажали одновременно в Вильнюсе и Варне, как воду нашли на дорожке будто специально для нас оставленную, как мы копали землю столовыми ложками и вкапывали странные клубни, а сейчас - сейчас! - из земли лезут настоящие цветы, крокусы, представляешь!
- Это с ними случается всегда, - отвечает Кида.
Крокусы непременно вырастут.
krissja: (Default)
Как выглядит работа моей головы изнутри.
Во-первых, насчёт блядского цирка я не шучу - шоу идёт каждый день. Иногда - в сопровождении оркестра (особенно впечатляют литавры), иногда - с хором (толстые полураздетые гимнастки изображают кабаре и подпевают солисту).
Во-вторых, внутри правого уха - Язвительный Комментатор, он же Критик, мой внутренний трепач, который сидит с огромной книгой и всё, всё, всё рассказывает, объясняет, иногда говорит моим голосом, когда я не успеваю его отследить.. В последний примерно год я называю его Тыжмоязаичка, он сначала обижается и замолкает (ура мне!), а потом выдаёт что-нибудь очень нежное и действительно рабочее - я называю эти формулы-цитаты "внутренний мем"; оказалось очень приятно рассказывать их наружу. Вообще у Тыжмоейзаички отличная память, правда, на мои ошибки прежде всего; но когда он в хорошем настроении - я становлюсь очень смешным собеседником самой себе.
В-третьих, в голове сверху и немножко слева от макушки дежурит бесстрастный наблюдатель; вполне возможно, именно им я смотрю сны; он переводит то, что я вижу руками, на язык понятных образов, которые уже можно рассказать словами; и именно он командует мною как большой собакой, когда я впадаю в панику, отчаянье или истерику. Я не знаю, говорит ли он словами - но лучше всего у него получается рабочее состояние "тихо всем!", - которое все внутри меня слышат - и притихают.
Есть ещё голос физического состояния организма, такой себе неотключаемый факт-чекинг, иногда он звучит довольно громко.
Есть я-маленький - он совершенно один в моей голове, у него нет перед глазами даже блядского цирка; когда я становлюсь им - я вся паника и растерянность, и опереться мне не на что.
И есть та, которая внутри меня всё это транслирует наружу, сводя в один поток. Именно она иногда теряет точку опоры от изумления или от счастья, именно она влюбляется и устаёт от отношений, и, хотя командует парадом бесстрастный наблюдатель - именно она выдаёт микрофон участникам; ну и да, кому выдала, тот и звучит.
Работает это примерно так: например, я узнаю, что мои друзья пошли в кафе без меня, где прекрасно общались и обо мне вспоминали. Нормальное дело - никто не обязан делить со мной всё своё время и рассказывать мне вообще абсолютно всё, я первая же этому и воспротивлюсь; но в какой-то момент Язвительный Комментатор шепчет: "Они наверняка говорили, что ничего у тебя не получится вот в этом конкретном важном для тебя деле, а не рассказывают этого тебе, чтобы не расстраивать лишний раз". Если я достаточно плотно занята, то решу, что Тыжмоязаичка немножечко охуел; а если у меня часть головы свободна и душа полна внутренних колебаний - тогда начинааааается.
Ко мне той, которая выдаёт микрофон, - подбирается любопытство: в правой руке - заниженная самооценка, в левой - паника. Любопытство, натурально, начинает меня жрать, отрезая тонкие ломтики: а что о тебе говорили? а наверняка жалели, дааа? а помнишь, как ты случайно прочитала о себе вот то-то и то-то - вот они такое говорили, дааа? они очень тебя любят, поэтому не скажут в глаза, а может, уже говорили, да ты не заметила, дааа?
- Ай, мне больно! - замечает та, которая выдаёт микрофон.
- И ещё ты хочешь писать, - добавляет факт-чекинг. - И невыспалась. И щёки сохнут. Намажь руки кремом и похлопай себя по щекам.
Пока тело в туалете мажет руки кремом, просыпается блядский цирк: на сцену выходит Борис Карлофф в вампирском макияже времен немого кино, распахивает плащ и начинает петь песню о том, как мир ко мне несправедлив (во всех деталях). Группа толстых полураздетых гимнасток подпевает рефреном: "О тебе! О тебе! Ну конечно, о тебе!" За сценой старый клоун жарит над углями баранью ногу (потому что мы с подругой сегодня говорили про еду вообще и мясо в частности, и нога застряла в голове).
Та, которая выдаёт микрофон, с одной стороны, ужасно опечалена, с другой - тихо хихикает, а с третьей - начинает заводиться, потому что ну какого чёрта. Берёт микрофон и делится тревогой с друзьями, с теми самыми, которые весь вечер проговорили о своих собственных делах и вообще не в курсе, что им тут придумали насыщенную эмоциями интригу.
Друзья несколько озадачены. Та, которая выдаёт микрофон, озадачена тоже: она сама себя попыталась всунуть в события, которые вообще никак её не касались - и сама же об это расстроилась. Внутренний критик пытается сказать "...и даже не вспомнили о тебе, видишь, как ты мелка и незначительна", - но она не слушает.
- ААААААААА! - вопит она мне в голову.
"Ша", - транслирует бесстрастный наблюдатель.
Блядский цирк смолкает и уходит ужинать любопытством, по дороге ломая ему вилку и нож.
- Ну, чем займёмся? - спрашивает Язвительный Комментатор.
Та, что выдаёт микрофон, не отвечает - она села за текст и ей не до того.
- Ты снова хочешь писать, - тихо гудит факт-чекинг. - И курить. И кофе.
Когда его голос станет сильнее, мы поведём блядский цирк курить.
За окном метель - сыплет то ли очень жёсткий снег, то ли град; в садик наших соседей - во внутренний двор, куда нет хода снаружи, - забрался щенок вихря, и пляшет кругами, не уходит. У меня есть специальное курительное одеялко, я закутываюсь в него - и смотрю на садик.
Всё белое и холодное. Я напоминаю себе, что скоро весна; блядский цирк доедает баранью ногу, гимнастки заворачиваются в спальные мешки, кто-то из клоунов начинает перечислять, чем мы займёмся, когда потеплеет, Внутренний Критик говорит, что мы ещё не встали, а уже устали; та, у которой микрофон, просит его оценить текст, и он задумывается, а потом предлагает: деструктив ты описала очень подробно, теперь нужна восходящая интонация.
Так вот, как выглядит мой конструктив.
Например, есть человек, которому мне очень, очень хочется приглянуться; и всё, что я о нем знаю - он тяжело и неохотно сходится с другими, больше молчит, чем разговаривает, но при этом чувствует скрытые ритмы городов, остро переживает эмоции и вообще живёт насыщенной внутренней жизнью. И любит поржать.
В первые же секунды первой встречи факт-чекинг глубоко вдыхает - и та, что у микрофона, командует: "Панеслась!"
И мы несёмся. Клоуны сменяют друг друга со старыми и новыми шутками; Язвительный Комментатор подсказывает, какие несвоевременны; блядский цирк машет веерами и платками (видели группу поддержки в "Унесённой призраками"? вот так), а та, что у микрофона, говорит, поёт и приплясывает. Человек, которому мне очень хочется приглянуться, сначала оказывается несколько озадачен - он не ожидал встречи с блядским цирком; но я определяю таких-же-ебанутых-как-я-сама по ощущению, которое условно называю запахом, и почти никогда не ошибаюсь - так что собеседник мой сам не замечает, как это получается: пять минут назад познакомились, а он уже хохочет в голос. Ещё десять минут - и отбивает шутки, а не только ловит их; постепенно, послойно раскрывается, с каждым слоем всё свободнее, опираясь на собственное "здесь здорово и не обидят".
Мой бесстрастный наблюдатель внимательно отслеживает реакцию того, ради кого, собственно, мы понеслись - и показывает, в какую сторону двигаться. Если в этой игре у меня есть напарник, достаточно умный и точный, чтобы иногда меня корректировать, и достаточно отвязный, чтобы запустить собственный блядский цирк - всё летит ещё красивее и сильнее; к ночи мы всей компанией делаемся похожи на один большой фейерверк. Шоу движется само собой, ржака становится самоподдерживающейся, а потом затихает - ещё не время серьёзных разговоров, но для них уже есть поле, да, детка, мы сделали его вот так, харашо, маладец. Обессиленные клоуны вытирают слёзы танцовщицам, внутренний наблюдатель транслирует "ок", Язвительный Комментатор составляет перечень удач и проколов, та, у микрофона, очень хочет тоже записать хоть что-нибудь.
И успевает, если её не останавливает голос факт-чекинга:
- Два шага вправо. Отлично, падай. - и секундой позже. - Простынку забыла включить.
Охая и поднывая, блядский цирк идёт курить, пока согревается моя постель; чистит мои зубы, пьёт воду из-под крана, смотрит на моё отражение в зеркале. Внутренний Критик всё ещё пишет - и, если прислушаться, можно запомнить и потом записать самой; внутренний наблюдатель внимательно смотрит в будущее и продолжает транслировать "ок". На небе такие звёзды и такая луна и само небо такое синее, что, глядя на него, я чувствую себя немножечко в сказке: черепичные крыши, трубы, завтра опять любимая работа...
- Ещё немного, и ты не сможешь заснуть, - говорит факт-чекинг.
И мы идём спать.
krissja: (default)
Прочитала у подруги про её десять лет назад и романтику в честные минус сорок в Москве - вспомнила, что той лютой безумной бесконечной зимой ездила в гости к Марусичке, и было так холодно, что небо над городом очистилось от смога и звёзды звенели в чёрно-синем. Я только начала перестраивать систему питания и завязала с ночным жором - поэтому Тот Самый Сырный Пирог Марусичка и Марта ели без меня. Не помню, о чём они говорили - я в основном слушала, нюхала и радовалась; у меня от тех посиделок две смешных истории - про менеджера проекта и про "боюсь, ребята, мы с вами не поедем - нам в Бутово", сказанное милиционерам, остановившимся на Звёздном бульваре возле голосующей меня.
Это был сложный год, и сердце у меня было вывернуто наизнанку и торчало наружу всеми ошмётками, и никто об этом не знал, кроме тех, кто его вывернул; я много фотографировала, постоянно училась и писала - в основном длинные письма о том, как у меня дела. Смешные, увлекательные, занятные внешне - я хорошо помню, о чём они были на самом деле. Через несколько лет я перестроила тело, выросла во вполне вменяемого портретиста, почти перестала снимать и почти перестала писать, переехала в своё место силы и закрутила роман с городом. Да, о том, что выворачивало мне сердце, мне больше не больно думать; немного жалко себя и немного грустно от того, что всё так медленно - десять лет.
Окей, мне будет пятьдесят - я перечту то, что пишу сейчас.
А предыдущие сильные морозы были в Москве семнадцать лет назад. Мы целовались на улице с биологическим отцом моей Дашки, и губы щипало холодом; я тогда расфигачила всю свою жизнь и осталась в точке абсолютной пустоты, мы внесколькером остались в точке абсолютной пустоты, и делились теплом, как умели. Я надеялась на любовь (я всегда на неё надеюсь), самый глупый супергерой эвер, прирожденный партнёр и лучший игрок во "всё получится". И у меня всё получилось: где-то вокруг зимних праздников завелась Дашка, счастье моё и благословение, лучший небесный подарок эвер (сто шестьдесят восемь сантиметров самоуверенности и понимания, бронебойное сочетание милоты и наглости). А любви тогда не склалось, и на каникулы я уезжала в Питер беременная, с пустым сердцем и в очень, очень тонкой курточке. В моей жизни в тот момент было одно сплошное нихуя, до обретения любимых богов оставалось несколько лет, меня ждали питерские минус пиздец - и семнадцать очень плотных лет впереди. И счастья в них было, и нежности, и разделённой любви, и романтики, и сладкой работы, и того, чего на свете вообще не может быть.
Сейчас в моём любимом городе очень, очень холодно, у меня пауза между жизнями и пустое место вместо сердца. Треть моей головы старчески сокрушается о потерянном; ещё треть - совершенно по-детски шепчет будущему "я ужасно тебя хочу, пожалуйста, будь со мной добрым"; я сама - смотрю на своё отражение в зеркале, морщины и складки, мои бесподобные сорок, заглядываю внутрь себя - и думаю: прорвёмся. Моим дочерям шестнадцать и четырнадцать с половиной, у них впереди - годы и годы и годы и годы (господи, я ужасно хочу внуков - лет через десять, не раньше! я буду самой ржачной бабушкой на свете! прастити, отвлеклась).
Прорвёмся, моя прелесть. Мы пахали, мы сажали, мы пололи, мы растили, мы собрали, отдохнули; улыбаемся и пашем.
krissja: (Default)
Начала писать, путалась в словах, что-то самой себе объясняла, формулировала гладко и чётко, потом подумала: какого чёрта, - и завела тесто. Буду делать беляши, завтра новый год, Варну посыпало снегом и всё вокруг белым-бело. Пару дней пусть будет, а потом всё, растайте мне это, пожалуйста, нам с Катей город гулять.
Дома тепло "по-русски" - везде, а не только там, где я сижу; в духовке ждут куриные крылья; дружба - рулез форева. Все здоровы, почти все живы, а кто ушёл - тот уже дома.
Это был правильный год, очень тяжёлый, очень сложный, и он принёс мне буквально всё. Теперь я хочу времени с этим всем разобраться, ума это всё осознать, денег на это всё зарабатывать и сил этому всему радоваться.
Хорошей вам ночи, мои маленькие электронные друзья.
krissja: (otpusk)
Меньше двух суток длилась поездка, и двадцать часов занял автобус; а меньше, чем за пять постов, не рассказать о ней.
Итак, в воскресенье ранним утром, примерно часа в два, мы пообедали супом, покурили сигаретами, погрузились в маленькие автобусы (большой не проходил в туннель) и двинулись в ад.

тут остальное )
krissja: (otpusk)
Я никогда не бывала на джип-сафари - и первое же оказалось мегакрутым: крепкие джипы формата "на них дрова возить, а не туристов"; спокойные весёлые водители; дороги, проходимые только пешком и вот на таких вот машинах; компания взрослых, ржущая по любому поводу и с радостью достающая повод поржать вообще из всего; и горы, Родопы, бесконечно красивые и такие природные...
Как.Нас.Трясло!!! Как нас подкидывало в машинах! Мы встали сквозь неприкрученную крышу и держались за рамы и ржали, и я снимала всё подряд, а потом дорога стала такая, что пришлось вцепиться обеими руками во всё, и мы постоянно бились друг в друга и ржали (а Стрейнджер ещё и извинялся), и девочки сзади примолкли - а я позвала их без имён: а что-то они молчат, с нами ли? - и Стр оглянулся и, увидев два серьёзнейших лица в тёмных очках, воскликнул: а это охрана! и мы ржали над старыми анекдотами и над тем, какой интересной формы будут у нас синяки после этой поездки (синяков, кстати, нету, но я потянула левую лопатку).
Вот тут организатор Саша выложил видео, в котором видно, как машины трясло и что мы видели по дороге, а я немножко фоток приложу.

ещё? )
krissja: (Default)
К Мостам мы прибыли перед закатом - в автобусе нам рассказывали легенды о том, как образовалось это место, и, когда мы туда таки дошли, самой реалистичной версией мне показалась "это внутренности умершего дракона".
Потому что место совершенно невозможное. Дух захватывает от его величины и величественности, и картинки не просто не передают - они до обидного вообще про другое; Рецца об этом эффекте говорила "невозможно сразу смотреть фотографии из отпуска в горах, зато через полгода они кажутся вполне ничего так картинками". Но я всё равно оставлю их здесь.



остальное под катом )
krissja: (otpusk)
По дороге в монастырь организатор Наташа читала нам о нём из Википедии - перепутав Барбароссу с Барбоссой, а патриарха назвав заточенным вместо заточённого - но, хихикнув на эту тему, я представила себе себя в автобусе, полном незнакомцев, перед микрофоном, без опыта публичных выступлений вообще и экскурсоводческой практики в частности, - и смех мой испарился.
В горах нам показывали ту самую цветную осень, которой я просила последние три года. Все оттенки оранжевого по всем оттенкам жёлтого в пятнах хвойно-зелёного, а также безоблачное небо и серые горы в синей дымке - и всего этого так много, что хочется разделить со всеми любимыми, каждому показать: смотри, какое.



тут остальное )
krissja: (Default)
Всё получилось очень быстро и здорово: на презентации выставки Стрейнджера наши приятели заговорили между собой об экскурсии в Родопы, на которую они собирались все вместе - мы сказали, что тоже хотим - немедленно выяснилось, что есть ещё два места - и вот уже мы бежим к автобусу у МВР, последние из группы; у нас рюкзаки, мешок с бутербродами и термос с кофе, ещё не рассвело - суббота, семь утра, мы едем в отпуск, ура.
Если коротко - всё было вот так:

если длинно - то вот так )
krissja: (otpusk)
я сворачиваю у дома с красной крышей, тихонько говорю "привет" в глубину чужого двора, чешу знакомого пса за ушами и останавливаюсь на развилке.
справа - красота, слева - сердце моё навсегда.
я прохожу под плакучей ивой и смотрю, смотрю внимательно, три года почти каждый день - не надоедает - на эти балкончики, узкие окна, ярусные крыши, на шпиль и витражи, на все кармашки и отнорки
горячая волна бьёт меня в сердце и в спину - не поднимается от паха к сердцу, а бьёт изнутри и снаружи, вздыбливая шерсть.
я говорю: люблю тебя
я говорю: ты моя сила, ты моё счастье и радость моя бесконечная
я говорю: меня так мало и я так мало могу для тебя сделать
он выбегает ко мне парой уличных собак - те суют носы в мои ладони, прижимаются коротким успокаивающим жестом и уносятся по своим делам
я говорю: то, что происходит со мной в тебе и из-за тебя - бесценно.
он отвечает рёвом мотоциклов под моими окнами, шумом мусоровоза в пять утра, кошачьим дрёмоубивающим плачем.
я говорю: мне грустно, я очень устала.
он показывает, что мой дом на песке устоял, несмотря на осенние ливни.
я говорю: это ты так меня любишь? настолько?
он отменяет танцевальную битву, которой я ждала всё лето, но привозит граффитистов и скульпторов.
я говорю: спасибо, родной, кто я без тебя.
он пишет белым по стеклу: "без действия каждая мечта остаётся лишь хорошей мыслью" - и стирает букву "р" в надписи "лятна градина" - и летний садик становится летним гадиком.
эта музыка будет вечной, пока я здесь.
никогда не надоест.
люблюнимагу.
krissja: (otpusk)
Сегодня ходили на предпремьерный показ Бэлчевского "Осьминога..." - и это было ужасно здорово.
Пересказывать кино - штука неблагодарная. Правда, пересказывать авторский фильм дико крутого художника - это отчасти даже артхаус, но мы всё равно не будем этого делать. Сами сходите, если получится (и я прям очень, очень советую - не пропустите). Нежнейшее кино о любви к миру вообще и своей семье в частности, очень цельное и яркое, смешное и грустное и обратно смешное ровно в том месте. где зрители уже собрались загрустить, и потом обратно трагичное. Как Бэлчеву удалось сделать такую медитативную вещь настолько динамичной, как ему удалось сохранить общую бешеную скорость при том, что каждый отрезок был таким плавным, что мне хватало времени рассмотреть детали (а у Бэлчева нет лишних деталей композиции, он мастер высказываться всеми подробнгостями) - словом, это фильм очень красив и формой тоже.
Одна из самых клёвых черт Бэлчева-художника - постоянный плотный диалог со зрителем. Он не только любит поговорить о собственных картинах - но и очень умеет это делать, так, что зритель-слушатель, с одной стороны, вроде бы всё понимает, а с другой - продолжает думать дальше, уходит взбудораженным и растревоженным с такими новыми идеями в голове, которые только отчасти Бэлчевские. И это одна из самых клёвых черт Бэлчева-рассказчика. Фактически этим фильмом Бэлчев дал заглянуть себе в голову и дёрнул думать дальше. Ужасно, ужасно круто.
Никогда не привыкну к болгарскому сарказму. Один знакомый придумал, что тест на гражданство Болгарии должен выглядеть как "несколько часов пить ракию с местными, ругать государство - и не спалиться как иностранец". Болгары умеют сарказм как никто вообще, и как им удаётся делать это одновременно с невероятной остротой, а с другой - с искренней любовью, как они могут одной рукой воевать, другой - танцевать, третьей - наливать ракию, четвёртой - брать ничейное, пятой - спасать чужое, шестой - щипать за щёку встречного ребёнка сорока с лишним лет... хотелось бы мне когда-нибудь это понять. Это Балканы, детка.
Так вот Бэлчевское "Моё сердце - осьминог, или Жизнь моего отца на берегу Чёрного моря" - это Балканы, детка, но рассказанные абсолютно универсальным языком. И это крутизна Бэлчева - режиссёра, оператора, монтажёра, актёра и создателя фильма.
Мне ужасно, ужасно повезло, вот что.

ПыСы: вот этот фильм, настолько безумный, насколько и рациональный, Ваня Варнамания отвёз на кинофестиваль - внимание! - в Ростов-на-Дону. В город моих родителей и всей моей кровной родни, в самую что ни на есть провинцию, воплощающую в себе все стереотипы провинциальности, только с огромным хуем и в казачьей шапке, - вот в этот город Ваня Варнамания привёз нежное яркое острое медитативное быстрое Бэлчевское кино и самого Нэно Бэлчева. Устроили дни Болгарии в Ростове, ага.
Само по себе объёмное художественное высказывание, одно из самых смешных в моей жизни.
Посмотрите кино, если будет возможность. Я, конечно, лютобешено обожаю нашеньких вообще и Нэно в частности - но и сам по себе фильм очень хорош.
krissja: (Default)
Чо я ещё-то в Москву поехала - мне очень любопытно было взглянуть на свои архивы; там (тут, а потом снова будет там) лежат все тексты года эдак с девяностого, и я вроде как вспомнила оттуда одну штуку, которую хотела разъяснить - ну и сижу уже вторую ночь, потому что а когда ещё читать собственные архивы. Сначала я к ним эдак снисходительно - начнёшь с усмешкою ленивой, как бред бездумный и пустой, а кончишь струйно многократно, крича "какой же я крутой" - но вначале правда было не очень интересно, зато потом.
К девяносто восьмому я расписалась так, что некоторые вещи не стыдно цитировать. А то, что тексты слишком многословны - так мне первую редактуру сделали в девяносто девятом, и это было так больно, как никогда до того; треть текста долой и очень мягкая характеристика остального, об которую я разбилась вдребезги - а потом собралась, села и внимательно перечла. Мне очень повезло с первым редактором - бесконечно опытным, умным и терпеливым, - мы и до того, и после много работали вместе (над чужими текстами), у меня была отличная возможность учиться. Через пять лет практики я сама стала редактор (но свои тексты до сих пор не вижу, вот забавно; и до сих пор редактуру высоко ценю, но переживаю очень болезненно, впрочем, это тот самый случай, когда сопротивление воздуха можно не учитывать).
Но вообще-то я не об этом хотела рассказать. Я искала совершенно конкретные вещи про других людей (и нашла, но не те - в частности, в одном блокноте обнаружила стихотворение про девушку, с которой познакомилась десятью годами позже; в другом - образ нискажучиво - не могу сформулировать точно, - но такой подробный, что волосы дыбом встали; зато в третьей нашёлся цитатник подсмотренных вещей - в частности, объявление "покупаем волосы длиной от 35 см, не заплетённые в косу, дорого, надёжно" - к которому кто-то приписал "из жопы", и этот образ смешил меня много лет, и теперь снова будет) - но самое-то главное: я нашла там себя.
Себя в тоске, себя в невыносимом желании хоть с кем-то себя разделить, себя по уши в одиночестве (из которого меня выкупила моя первая дочь - спасибо ей за это разгигантскейшее) - себя такую большую, такую однозначно существующую, какой я себя не помню и не чувствую.
Дури было много, боли было много, силы было дохерища с перехлёстом, и меня самой было очень, очень много, самой по себе, без приложения к другим людям. Я помню-то только неудачи, из которых выросла, и серьёзные события - а было дофига и остального; жаль, я тогда не умела писать дневник так, чтобы его было интересно перечитывать.
А впрочем, и так неплохо получилось.
krissja: (otpusk)
Когда мои дочери росли, я была дико клёвая матерь, вообще ни разу не овуляшечка. Я чётко разделяла себя, Вику и Дашу, никого не называла "мы покакали", в школе тоже учились только мои дочки, а не мы все, а разговаривала я с ними нормальным человеческим языком, а не специальным приторным тоном с бесконечными обсасываниями одной и той же темы.
И вот я, сорокалетняя женщина с правильным соотношением выдержанности и радостного безумия в голове, иду, держа на поводке чужую - это важно! - собаку. Мы спускаемся по лестнице, Шанти за нами стаскивает огромный чемодан, и я слышу ушами, как рот мой говорит:
- Вот так, мой мальчик, сейчас мы дойдём до домика, а где наш домик? А какой нам мама домик уже поставила на первом этаже, ах, какой красивый! А кто мой мальчик любимый сейчас поедет на самолётике кататься вжи-вжи?
И меня не смущает даже придушенный всхлип за спиной - да, Шанти познакомилась со мной полтора месяца назад, мы редко гуляем без Сладкого Мальчика, и ей неоткуда знать, что всё остальное время и с остальными живыми существами я веду себя совершенно иначе.
А недавно мы покакали в куст, и Шанти придумала слоган "айфон шесть эс - лучший фонарик для поиска собачьего дерьма!"
Приеду в Москву - скажу маме: "Я теперь знаю, почему ты так разговаривала с внучками".

Profile

krissja: (Default)
krissja

July 2017

S M T W T F S
      1
2 3 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:37 am
Powered by Dreamwidth Studios