Feb. 9th, 2017

krissja: (Default)
Упало давление, а вместе с ним - мои когнитивные способности: весь день была глупая и весёлая, хихикала посреди серьёзных разговоров, прибитая удачной метафорой ("извини щас соображу дай проржаться"). Это гораздо приятнее, скажу я вам, чем быть умной и грустной.
Ходила в книжную лавку "Шекспир и приятели", видела дивное, общалась с англичанами и американцами по-английски, пережила крайне интересный опыт.
Ввечеру нажарила пирожков с капустой - поразительного калибра вышли пирожки, оч вкусные.
Хороший получился день, только вот холодает прямо очень быстро, а зима надоела ппц как.
Ничо. Есть ещё пачка масла и пакет сахара, напеку последних зимних печенек. А потом - тепло, худеть, вот это вот всё (это тоже щасте).

Забыла записать со вчера, а это важно. Случайно на Этси вышла в раздел методик подбора нижнего белья, увидев картинку с женщинами - от совсем тощих до откровенно толстых; открыла фото в большем размере, подумав, что ну не может же этого быть - ан нет, таки да, оно. И сидела смотрела на крайнюю слева, в фиолетовом. Доооолго так смотрела.
Дело в том, что у неё почти моя фигура - рост выше, живот больше, кожа смуглее и волосы длиннее, но общие контуры те же: круглая середина на фоне очень красивых рук и вполне нормальных ног; и выглядит эта женщина - нет, не худой, конечно, и даже не стройной, просто нормальной. В моих глазах - нормальной. Полноватой - ну так ей и не пятнадцать. Нормальной.
От отражений своей фигуры в зеркале я всё ещё отшатываюсь; но на такое же соотношение объёмов других людей смотрю как на норму.
Это, знаете, было странно и однозначно хорошо: внезапно обнаружить, что у меня в моих же глазах - нормальное тело. Не идеальное, всегда есть что улучшить, но нормальное. Мой живот выносил двоих детей и пережил все мои эксперимерны с похудением, моему телу сорок один и оно совершенно логично не выглядит новёхоньким и юным, это тело вообще бОльшую часть жизни было про получение удовольствия от еды - и перестроилось на получение удовольствия от долгих прогулок и лёгкой физической активности. Это тело держит меня, оно отлично работает и моментально восстанавливается, оно нежное и чуткое, чёрт, да я люблю его, оказывается.
krissja: (Default)
Как выглядит работа моей головы изнутри.
Во-первых, насчёт блядского цирка я не шучу - шоу идёт каждый день. Иногда - в сопровождении оркестра (особенно впечатляют литавры), иногда - с хором (толстые полураздетые гимнастки изображают кабаре и подпевают солисту).
Во-вторых, внутри правого уха - Язвительный Комментатор, он же Критик, мой внутренний трепач, который сидит с огромной книгой и всё, всё, всё рассказывает, объясняет, иногда говорит моим голосом, когда я не успеваю его отследить.. В последний примерно год я называю его Тыжмоязаичка, он сначала обижается и замолкает (ура мне!), а потом выдаёт что-нибудь очень нежное и действительно рабочее - я называю эти формулы-цитаты "внутренний мем"; оказалось очень приятно рассказывать их наружу. Вообще у Тыжмоейзаички отличная память, правда, на мои ошибки прежде всего; но когда он в хорошем настроении - я становлюсь очень смешным собеседником самой себе.
В-третьих, в голове сверху и немножко слева от макушки дежурит бесстрастный наблюдатель; вполне возможно, именно им я смотрю сны; он переводит то, что я вижу руками, на язык понятных образов, которые уже можно рассказать словами; и именно он командует мною как большой собакой, когда я впадаю в панику, отчаянье или истерику. Я не знаю, говорит ли он словами - но лучше всего у него получается рабочее состояние "тихо всем!", - которое все внутри меня слышат - и притихают.
Есть ещё голос физического состояния организма, такой себе неотключаемый факт-чекинг, иногда он звучит довольно громко.
Есть я-маленький - он совершенно один в моей голове, у него нет перед глазами даже блядского цирка; когда я становлюсь им - я вся паника и растерянность, и опереться мне не на что.
И есть та, которая внутри меня всё это транслирует наружу, сводя в один поток. Именно она иногда теряет точку опоры от изумления или от счастья, именно она влюбляется и устаёт от отношений, и, хотя командует парадом бесстрастный наблюдатель - именно она выдаёт микрофон участникам; ну и да, кому выдала, тот и звучит.
Работает это примерно так: например, я узнаю, что мои друзья пошли в кафе без меня, где прекрасно общались и обо мне вспоминали. Нормальное дело - никто не обязан делить со мной всё своё время и рассказывать мне вообще абсолютно всё, я первая же этому и воспротивлюсь; но в какой-то момент Язвительный Комментатор шепчет: "Они наверняка говорили, что ничего у тебя не получится вот в этом конкретном важном для тебя деле, а не рассказывают этого тебе, чтобы не расстраивать лишний раз". Если я достаточно плотно занята, то решу, что Тыжмоязаичка немножечко охуел; а если у меня часть головы свободна и душа полна внутренних колебаний - тогда начинааааается.
Ко мне той, которая выдаёт микрофон, - подбирается любопытство: в правой руке - заниженная самооценка, в левой - паника. Любопытство, натурально, начинает меня жрать, отрезая тонкие ломтики: а что о тебе говорили? а наверняка жалели, дааа? а помнишь, как ты случайно прочитала о себе вот то-то и то-то - вот они такое говорили, дааа? они очень тебя любят, поэтому не скажут в глаза, а может, уже говорили, да ты не заметила, дааа?
- Ай, мне больно! - замечает та, которая выдаёт микрофон.
- И ещё ты хочешь писать, - добавляет факт-чекинг. - И невыспалась. И щёки сохнут. Намажь руки кремом и похлопай себя по щекам.
Пока тело в туалете мажет руки кремом, просыпается блядский цирк: на сцену выходит Борис Карлофф в вампирском макияже времен немого кино, распахивает плащ и начинает петь песню о том, как мир ко мне несправедлив (во всех деталях). Группа толстых полураздетых гимнасток подпевает рефреном: "О тебе! О тебе! Ну конечно, о тебе!" За сценой старый клоун жарит над углями баранью ногу (потому что мы с подругой сегодня говорили про еду вообще и мясо в частности, и нога застряла в голове).
Та, которая выдаёт микрофон, с одной стороны, ужасно опечалена, с другой - тихо хихикает, а с третьей - начинает заводиться, потому что ну какого чёрта. Берёт микрофон и делится тревогой с друзьями, с теми самыми, которые весь вечер проговорили о своих собственных делах и вообще не в курсе, что им тут придумали насыщенную эмоциями интригу.
Друзья несколько озадачены. Та, которая выдаёт микрофон, озадачена тоже: она сама себя попыталась всунуть в события, которые вообще никак её не касались - и сама же об это расстроилась. Внутренний критик пытается сказать "...и даже не вспомнили о тебе, видишь, как ты мелка и незначительна", - но она не слушает.
- ААААААААА! - вопит она мне в голову.
"Ша", - транслирует бесстрастный наблюдатель.
Блядский цирк смолкает и уходит ужинать любопытством, по дороге ломая ему вилку и нож.
- Ну, чем займёмся? - спрашивает Язвительный Комментатор.
Та, что выдаёт микрофон, не отвечает - она села за текст и ей не до того.
- Ты снова хочешь писать, - тихо гудит факт-чекинг. - И курить. И кофе.
Когда его голос станет сильнее, мы поведём блядский цирк курить.
За окном метель - сыплет то ли очень жёсткий снег, то ли град; в садик наших соседей - во внутренний двор, куда нет хода снаружи, - забрался щенок вихря, и пляшет кругами, не уходит. У меня есть специальное курительное одеялко, я закутываюсь в него - и смотрю на садик.
Всё белое и холодное. Я напоминаю себе, что скоро весна; блядский цирк доедает баранью ногу, гимнастки заворачиваются в спальные мешки, кто-то из клоунов начинает перечислять, чем мы займёмся, когда потеплеет, Внутренний Критик говорит, что мы ещё не встали, а уже устали; та, у которой микрофон, просит его оценить текст, и он задумывается, а потом предлагает: деструктив ты описала очень подробно, теперь нужна восходящая интонация.
Так вот, как выглядит мой конструктив.
Например, есть человек, которому мне очень, очень хочется приглянуться; и всё, что я о нем знаю - он тяжело и неохотно сходится с другими, больше молчит, чем разговаривает, но при этом чувствует скрытые ритмы городов, остро переживает эмоции и вообще живёт насыщенной внутренней жизнью. И любит поржать.
В первые же секунды первой встречи факт-чекинг глубоко вдыхает - и та, что у микрофона, командует: "Панеслась!"
И мы несёмся. Клоуны сменяют друг друга со старыми и новыми шутками; Язвительный Комментатор подсказывает, какие несвоевременны; блядский цирк машет веерами и платками (видели группу поддержки в "Унесённой призраками"? вот так), а та, что у микрофона, говорит, поёт и приплясывает. Человек, которому мне очень хочется приглянуться, сначала оказывается несколько озадачен - он не ожидал встречи с блядским цирком; но я определяю таких-же-ебанутых-как-я-сама по ощущению, которое условно называю запахом, и почти никогда не ошибаюсь - так что собеседник мой сам не замечает, как это получается: пять минут назад познакомились, а он уже хохочет в голос. Ещё десять минут - и отбивает шутки, а не только ловит их; постепенно, послойно раскрывается, с каждым слоем всё свободнее, опираясь на собственное "здесь здорово и не обидят".
Мой бесстрастный наблюдатель внимательно отслеживает реакцию того, ради кого, собственно, мы понеслись - и показывает, в какую сторону двигаться. Если в этой игре у меня есть напарник, достаточно умный и точный, чтобы иногда меня корректировать, и достаточно отвязный, чтобы запустить собственный блядский цирк - всё летит ещё красивее и сильнее; к ночи мы всей компанией делаемся похожи на один большой фейерверк. Шоу движется само собой, ржака становится самоподдерживающейся, а потом затихает - ещё не время серьёзных разговоров, но для них уже есть поле, да, детка, мы сделали его вот так, харашо, маладец. Обессиленные клоуны вытирают слёзы танцовщицам, внутренний наблюдатель транслирует "ок", Язвительный Комментатор составляет перечень удач и проколов, та, у микрофона, очень хочет тоже записать хоть что-нибудь.
И успевает, если её не останавливает голос факт-чекинга:
- Два шага вправо. Отлично, падай. - и секундой позже. - Простынку забыла включить.
Охая и поднывая, блядский цирк идёт курить, пока согревается моя постель; чистит мои зубы, пьёт воду из-под крана, смотрит на моё отражение в зеркале. Внутренний Критик всё ещё пишет - и, если прислушаться, можно запомнить и потом записать самой; внутренний наблюдатель внимательно смотрит в будущее и продолжает транслировать "ок". На небе такие звёзды и такая луна и само небо такое синее, что, глядя на него, я чувствую себя немножечко в сказке: черепичные крыши, трубы, завтра опять любимая работа...
- Ещё немного, и ты не сможешь заснуть, - говорит факт-чекинг.
И мы идём спать.
krissja: (Default)
Мы созваниваемся примерно раз в месяц и болтаем по часу, по два, иногда весь вечер; ужасно разные, бесконечно довольные друг другом вообще и тем, что у нас складывается диалог - в частности. Подруга моя - исключительно умный человек, одновременно достаточно хорошо воспитанный, чтобы относиться к миру с созидательной нежностью, и достаточно отвязный, чтобы смеяться над моими шутками и принимать мои жёсткие формулировки. И в разговоре она выдаёт:
- Недавно я спьяну поставила себе Тиндер.
- ЛОЛШТООО?!
- Мы с подругами встречаемся раз в месяц без детей и мужей - каждый раз в новом заведении, - считая, что четыре достаточно занятые матери могут себе позволить один в меся вечер для себя. В этот раз мы...
- Погоди, дорогая, я всё ещё охуеваю от предыдущей фразы.
- Ммм?
- Ты. Спьяну! Поставила себе Тиндер!!! В этой фразе хорошо всё!!!
- А. Да, я подожду.

Когда я проржалась, история развернулась ещё красивее: в Тиндере мою подругу нашёл профессор университета, почвовед, пишущий стихи, всем бы интересный - если бы не пил.
- И даже тут ты отличаешься! - хохочу я. - Приложение для поиска случайных партнёров выдаёт тебе профессора!
- Знаешь, я бы заинтересовалась им, если бы не алкоголизм.
- И почвоведение! - ухмыляюсь я, уверенная, что удачно пошутила.
- Да, знаешь, это тоже проблема, - совершенно серьёзно отвечает подруга. - Дело в том, что я действительно ненавижу почвоведов. На первом курсе у нас была одна поликлиника, и почвоведы лезли вперёд, потому что нас было много, а они - одни. И с тех самых пор - двадцать два года, представляешь? - я питаю к ним... Что с тобой?
Микрофон хрипит - это я задыхаюсь, сражённая напрочь двадцатидвухлетней ненавистью к почвоведам.
- А ты бы такое забыла? - спрашивает подруга, услышав, что я дышу более-менее уже вполне вроде бы как.
- Дарлинг. Я даже слова "почвоведение" не помнила, пока ты про Тиндер не упомянула!

- ...работаю сижу, мне Жанна Петровна привезла стеклянных мармеладных мишек, красивые - очуметь. А ты рисуешь?
- Нет, я устроилась под одеялком, на одеялке у меня ты.
- Ухты как уютно!
- Тебе нравится, да? - улыбается подруга.
- Ещё бы! Я сверху :)

- ...и к тому же его девушка кажется мне некрасивой.
Я, которую Барбара Шер научила не переубеждать, а поддакивать, подхватываю:
- Так ему и надо, мало того, что сам - крайне неприятный человек, так и живёт со страшидлой!
- Ну нет, она не страшидла, - поправляет меня моя справедливая подруга. - Просто на мой вкус в ней многовато острых углов. Представь себе: открываешь глаза - а на соседней подушке Кандинский.
(я знаю людей, которых такое зрелище вштырило бы чрезвычайно)

- ...мудак.
- Я не стала бы так говорить.
- Извини, я забыла, что он был твоим другом.
- Отнюдь, и даже не приятелем. Но это был её выбор, и он ей был зачем-то нужен. Кто мы такие, чтобы её переубеждать.
- Безусловно, без её запроса мы не имеем на это права, а от нас даже фидбэка не просили. Но друг с другом мы не обязаны быть объективными и вполне можем сказать: он был мудак.
- Безусловно.
- Более того, она тоже так считает.
- Да.

- ...похожи.
- Нифига мы с тобой не похожи. Мы разговаривать-то друг с другом научились меньше года назад, а ты говоришь.
- Безусловно, если брать только нас с тобой - мы отличаемся очень. Но если взять всю женскую часть человечества - мы будем похожи между собой значительно больше, чем, например, я и моя нынешняя коллега. Иногда у меня возникает ощущение, что я сошла с ума - а потом оказывается, что мы действительно говорим на разных языках и что её не понимают многие мои вполне адекватные знакомые.
- А! А у меня если такое бывает - я сразу думаю, что кто-то другой ебанулся, а со мной всё в порядке.
- Вот! Вот это - признак адекватной самооценки!
- Или безумия.
- О да.

Она - чай, я - кофе. Она - марафон, я - сигареты. Она - выдержка, я - вопли. Она - многодневные походы, я - тёплый сортир.
И тем не менее научились же разговаривать друг с другом.
Одна из вещей, которые я люблю больше всего на свете.

Profile

krissja: (Default)
krissja

August 2017

S M T W T F S
   123 4 5
67 89 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 08:31 am
Powered by Dreamwidth Studios